Клуб обреченных - Марина Серова

Экс-тренер «Арсенала» кивнул и проговорил:

— Я так понимаю, в этой записке рекомендуется обратиться к некоему Жоре? И вы полагаете, что этот Жора — я.

— Да.

— Правильно полагаете. Но я одного не пойму… простите, не знаю вашего имени…

— Юлия.

— Я одного не пойму, Юлия. Утром вы были с Толмачевым, теперь — с Наташей. Как-то не укладывается в мозгу. Что вам нужно? Какова ваша цель?

— Я хорошо знала Сашу Самсонова. Наташа же — моя подруга. Она попросила меня найти его убийц. У меня есть определенные возможности и навыки. Да, я имею отношение, как говорится, к компетентным органам, — сказала я, угадывая мысль, проскользнувшую в мимолетной грустной улыбке Коренева, — но я не из Питера. Я вообще сейчас в отпуске. Мы с Наташкой собирались ехать на Ибицу. И были бы уже там, если бы не смерть Саши.

— Понятно, — отозвался он. — Вот теперь мне все понятно. Вы хотите, чтобы я помог Наташе и вам, а заодно и Олегу, да и, по сути, самому себе. Потому что, верно, кто-то упорно хочет подвязать меня ко всему этому. Ну что, чем я могу быть вам полезен?

Произнеся это, он повернул ко мне голову и синхронно повернул руль налево, вписываясь в некрутой поворот, — и тут началось…

С боковой грунтовой дороги на трассу выехал «КамАЗ» с прицепом и тут же перегородил всю трассу. Из него выскочил человек и бодро приложил к плечу…

Вот черт!

— Тормози, Георгий Палыч! — заорала я. — Тормози! У него «Муха»!

Быть может, Георгий Павлович Коренев и не знал, что такое «Муха», но то, что нужно тормозить, — это он понял и сделал сразу. Тормоза завизжали мерзко и жутко, и тут же мощный удар сотряс корпус кореневского «Рено». Это следовавшая за нами на канате машина с Наташей, не успев сбросить скорость, врезалась в задний бампер.

— Ой, ё-ё-ё! — простонал Коренев, а я выхватила из сумочки «беретту», спасавшую меня уже столько раз, и выстрелила в человека с «Мухой» прямо через лобовое стекло.

По всей видимости, тот не ожидал, что у тех, кто будет находиться в салоне «Рено», может быть оружие. Иначе он не стал бы так копаться со своим гранатометом и успел бы выстрелить хотя бы одновременно со мной.

А так он получил прямое огнестрельное ранение в шею и выпустил из рук гранатомет, а сам упал на колени, а потом и вовсе завалился на спину.

— Пригнитесь, Георгий Павлович! — приказала я. — Никуда не высовывайтесь! Да пригнитесь же! Тут не футбол!

Я вывалилась из салона машины и, петляя, побежала к гранатомету. Кстати, к нему стремилась не я одна. Мы бежали наперегонки со здоровенным рослым мужиком, который выскочил из кабины «КамАЗа» и теперь намеревался опередить меня в этом смертоносном забеге.

Это ему удалось. Его руки вцепились в гранатомет, он, рванув «Муху» на себя, вскинул оружие на плечо, и мне не оставалось ничего иного, как стрелять. Причем стрелять наверняка, а не куда-нибудь в ногу с тем расчетом, что потом его можно будет хорошенько расспросить. Я попала ему прямо в сердце. Точно так же, как вчера — Блохину.

Коренев, бледный, как полотно, вышел из машины.

— Они вам не знакомы? — спросила я, перевернув труп толстого мужика.

— Н-нет.

— А вот вы им, судя по всему, знакомы. Ладно, поехали отсюда поскорее. Наташка, ты как?

— Жива, — с трудом выговорила та, высовывая из окна своей машины белое лицо с кровоподтеком на лбу. Вероятно, при ударе о кореневскую машину Наташу хорошо приложило к лобовому стеклу. — Башка только… вот.

— Весело с вами, ребята, — сообщила я. — Георгий Павлович, я думаю, вы не удивитесь, если я посоветую вам не ночевать дома.

— Да. Я думаю, нам стоит поехать к брату. К Олегу.

— Ку-у-уда? В СИЗО, что ли?

— Да нет, я не так выразился. В офис его фирмы. Меня там очень хорошо знают и наверняка пропустят. Там до нас не доберутся. Хотя… арестовали же его там сегодня.

— В «Скат» так в «Скат», — произнесла я. — Об одном я только жалею.

— О чем?

— Что я взяла с собой Наташку. Свихнется девка совсем от таких… сборов на Ибицу.

— Вы-то тоже в отпуску, Юля, не забывайте, — сказал Коренев и сел в машину. — А я, в свою очередь, уж точно не забуду, что вы спасли мне жизнь.

Где уж забыть, с горечью подумала я.

* * *

— Это Белозерский.

Сказав это, Георгий Павлович энергично прошелся по «скатовскому» кабинету своего арестованного двоюродного брата, повернулся на каблуках, а потом неподвижно встал у массивного шкафа, заложив руки за спину. Взгляд Коренева был спокоен, и вряд ли кто-либо смог бы определить, что творится в душе этого человека.

— Почему вы так думаете? — в тон ему спросила я.

— Потому что больше некому. Только Белозерский знал, в какое время, по какой дороге и куда я поеду с базы. Знал, потому что именно он показательно уволил меня и велел уехать с базы. А та встреча, которую нам приготовили те хлопцы на «КамАЗе», требует предварительной подготовки и точной информации: клиент выехал, будет около вас через пятнадцать минут.

— Но зачем Белозерскому убивать вас?

Коренев пожал плечами:

— Пока не готов объяснить это вам. Верно, он думал, что могу прийти к выводам, которые погубят его, Белозерского.

— Какие, например?

— Да хотя бы то, что Шевцову колют какой-то препарат по прямому указанию Белозерского, и это скрывают и от меня, и от президента клуба. В курсе только Белозерский и Нилов. Ну и, разумеется, сам Шевцов.

— Что? — воскликнула я.

— Да вы еще многого не знаете. Дело в том, что когда вы привезли Шевцова на базу, я тотчас же определил, что у Шевцова — вы не поверите — обычная наркотическая ломка, но только она наступила не от героина или кокаина, а какого-то несравненно более изощренного и тонкого наркотика, не оказывающего на человека такого непосредственного и грубого воздействия. Я опытный спец, я давно подозревал, что с Шевцовым что-то неладно. Пару раз находил в его номере использованные шприцы. Спрашивал у него напрямик, а за Андрея всякий раз отвечал Нилов. Дескать, это я ему витамины колю внутримышечно!

— Нилов?

— Нилов! А однажды я устроил скандал, так пришел Белозерский и заявил, что Шевцов принимает витамины по предписанию клубного врача. И выволок мне под ясны очи этого Котова, которого непонятно зачем вообще держат в клубе, потому как трезвым он бывает примерно раз в год. Да и тот год — високосный.

— Интересные вещи рассказываете, Георгий Павлович, — произнесла я. — И что же?

— Сегодня я собственными глазами видел, как Нилов делал инъекцию Шевцову. Тот ожил прямо на глазах. Меня они не видели, я вышел к ним и спросил, что это за препарат, и что я, как главный тренер, обязан это знать. И еще добавил, чтобы они даже не заикались ни о каких витаминах: я что, витамин не отличу от стимулятора?