Экстрим по праздникам - Марина Серова

Я стояла перед дверью Марины Серебряковой уже минут пять. На кнопку звонка я нажимала раз десять. За дверью раздавалось какое-то шуршание, чихание, но открывать мне пока не собирались. В это время дверь напротив открылась — на лестничную площадку вышла древняя старушенция и громким голосом сразу начала на меня орать:

— Ты что названиваешь? Разве не видно, что дома никого нет? Мотается где-нибудь подружка твоя, а ты под дверью стоишь уже целый час. Шатаются тут всякие потаскухи, житья людям не дают. Я вот сейчас тебя скалкой так огрею, что навсегда забудешь, как по подъездам шляться.

А потом милицию вызову, и посадят тебя.

Будешь в тюрьме куковать до гробовой доски.

А почему милиция должна меня сажать за то, что я звоню в нужную мне квартиру?

Наверное, бабулька вспомнила сталинские времена, когда за это могли и расстрелять.

Я развернулась на месте и подошла к старой грымзе. На ходу достала из кармана пиджака удостоверение майора милиции с моим именем и фотографией, сунула его ей под нос и грозно зашипела:

— Значит, так, бабулечка! Я нахожусь на секретном задании, а вы мне мешаете.

При этом оскорбляете и угрожаете. Ваши действия попадают под действие нескольких статей Уголовного кодекса Российской Федерации. Вы сами со мной в отделение поедете или за вами людей прислать?

Бабка побледнела и дрожащим от испуга голосом, запинаясь, заговорила:

— Да я что? Я ничего. Я не хотела. Я же не знала. Я ведь и не думала…

— А думать надо! — оборвала я ее. — Марш домой. И не вздумайте подслушивать.

Старуха юркнула в свою квартиру и захлопнула дверь.

— И не подглядывать! — рявкнула я на дверной «глазок».

Из квартиры раздался грохот. Видно, бабка рысью поскакала от входной двери.

Я успокоилась и повернулась к двери Марининой квартиры. У нее «глазка» не было, поэтому Серебрякова не могла видеть эту сцену. Правда, запросто могла слышать мой разговор с ее соседкой и теперь тем более вряд ли захочет открыть мне. Вот противная бабка! Все мне испортила…

Но в это время из-за двери раздался тихий голос:

— Кто там?

Я заговорила с легким акцентом, давая понять Марине, что я иностранка, которая хорошо знает русский.

— Мне нужна Марина Серебрякова.

Я от Сергея Овчинникова.

Дверь потихонечку открылась. На пороге стояла заспанная женщина в мятой длинной футболке с нарисованным на груди медвежонком, с непричесанной головой и отекшим лицом. На вид ей можно было дать лет тридцать пять, не меньше.

— Проходите, пожалуйста. Извините, у меня тут не прибрано. Я очень поздно вернулась домой и только сейчас встала. Не обращайте внимания.

Серебрякова с интересом разглядывала меня. Ну да, не каждый день к ней приходят иностранки. Тем более от ее бывших любовников, которые теперь живут за границей.

— А вы кем приходитесь Сергею? — поинтересовалась она.

— Я работаю вместе с ним в Швейцарии. Я его помощница. Меня зовут Ирен.

Можно просто Ира.

— А вы иностранка, да? Вы хорошо понимаете по-русски? Говорите-то вон как хорошо… А, кстати, что там на лестнице за шум был?

— Да, я прекрасно понимаю русский язык. Мой дедушка был родом из России.

А на лестнице я сейчас имела честь общаться с вашей соседкой напротив.

— А, с этой престарелой маразматичкой. У нее не все с головой в порядке. Ей делать нечего, вот она целыми днями под дверьми и крутится, да подслушивает.

Проходите в комнату, а я сейчас.

Марина скрылась в ванной, а я зашла в квартиру. Складывалось впечатление, что хозяйка приходила сюда только затем, чтобы переночевать и поесть. На стульях, кресле и кровати валялись вещи. На полу и горизонтальных поверхностях мебели лежал толстый слой пыли. Комната насквозь пропахла дымом дешевых сигарет. Заглянув мельком на кухню, я увидела гору грязной посуды и мусорное ведро, полное до краев. Об оконное стекло, громко жужжа, билась муха, видимо, мечтая быстрее покинуть эту вонючую квартиру и попасть на свежий воздух. Мне стало искренне жаль несчастное насекомое. Но я тут же пожалела себя, потому что от нестерпимого амбре, витавшего во всей квартире, у меня сразу начала трещать голова.