Трибуны - Джон Гришэм

— Меня почему-то пробило на слезы, я рыдал и не мог остановиться, — сказал Нили.

Мэл перестал жевать, и вся троица уставилась прямо перед собой — туда, где у плиты хлопотала маленькая женщина.

Пол продолжил:

— Мы нашли немного льда. Нили сказал, что сломал руку. Из носа лилась кровь, и он был как ненормальный. Силос орал на команду. Довольно дикая была сцена.

Отхлебнув кофе, Мэл свернул кусок блина, поваляв его на тарелке так, словно не знал, хочет он есть или нет.

— Нили лежал на полу со льдом, приложенным к носу, и засунутой в лед рукой. У него по глазам текла кровь. Мы ненавидели Рейка изо всех сил и были готовы кого-нибудь убить. Ближе всех оказались эти бедолаги из «Ист-Пайка».

Немного помолчав, Нили сказал:

— Силос опустился на колени рядом со мной и крикнул: «Вставай, „Мистер Вся Америка“! Нужно взять пять тачдаунов!»

— Когда Нили встал на ноги, мы бегом бросились из раздевалки. Из какой-то двери высунулся Кролик, и я слышал, как Силос орал: «Держи своих блядей подальше от боковой линии»!

— Индус запустил в Кролика окровавленным полотенцем, — негромко добавил Нили.

— Потом, уже в четвертой четверти, Нили и Силос собрали команду у скамьи и сказали, что после игры они должны бегом свалить в раздевалку, закрыть дверь и сидеть там, пока не разойдется толпа.

— Так мы и сделали, — сказал Нили. — Сидели там целый час и не высунулись, пока не улеглись страсти.

За их спинами открылась дверь, пропуская одну группу местных наружу, а другую — внутрь заведения.

— И вы никогда об этом не говорили?

— Никогда. Мы решили это похоронить, — ответил Нили.

— А теперь пора?

— Думаю, да. Теперь Рейк мертв, и нет смысла скрывать.

— Почему такая секретность?

— Мы испугались последствий, — сказал Пол. — Мы ненавидели Рейка, но он оставался все тем же Рейком. Он ударил игрока, но не более того. А у Нили даже после игры шла носом кровь.

— Наконец, мы слишком глубоко переживали случившееся, — добавил Нили. — Думаю, после игры плакали все пятьдесят игроков. Только что мы победили, преодолев невообразимые трудности. Победили без тренеров, на одном характере — и это сделала горстка мальчишек, оказавшихся под нечеловеческим прессом. Мы решили сохранить все в тайне. Силос прошел по комнате. Он заглянул в глаза каждому, требуя поклясться.

— Сказал, что убьет, если кто проговорится, — добавил Пол.

Мэл полил сиропом очередной объект:

— Хорошенькое дело. Примерно так я и думал.

Пол заметил в ответ:

— Только странно, что не проговорился ни один из тренеров. И Кролик — он тоже держал рот на замке. Полная тишина.

Почавкав, Мэл согласился:

— Мы тоже так подумали. Было ясно, что в перерыве случилось нечто из ряда вон. Нили не мог отдать пас. Говорили, что потом он неделю ходил в школу с гипсом. Значит, он кого-то ударил. Наверное, мог ударить Рейка. С годами сюжет оброс слухами, что для Мессины не редкость.

— Я никогда не слышал подобных разговоров, — заявил Пол.

Новый глоток кофе. Пол с Нили больше не притрагивались ни к еде, ни к кофе.

— Помните такого чувака по фамилии Тагдейл — откуда-то из Блэк-Рока, что ли? На год или два младше вас.

— Как же, Энди Тагдейл, — вспомнил Нили. — Защитник, весил фунтов сто пятьдесят. Чисто цепной пес.

— Он самый. Пару лет назад его взяли за избиение жены и определили в тюрьму на две недели. Я играл с ним в карты — как всегда делал, если мы брали кого-то из бывших игроков Рейка. Я сажал их в отдельную камеру, давал им лучшую еду и отпускал на выходные.

— Это по-товарищески, — заметил Пол.

— Вроде того. Оценишь сам, если я доберусь до твоей банкирской задницы.

— Да ладно…

— Ага. Как-то мы разговаривали, и я спросил Тагдейла о том, что случилось в финале 87-го. Он глухо ушел в себя, был тверд, как тиковое дерево. Ни слова в ответ. Я сказал, что знаю про драку в раздевалке. Ни слова. Через несколько дней я попробовал снова. Наконец он обмолвился, что Силос вытолкал тренеров из раздевалки, приказав им держаться подальше от боковой линии. Тагдейл сказал, что между Рейком и Нили возникло серьезное противоречие. Я задал вопрос: обо что Нили сломал руку? Что он ударил — стену, шкафчик или школьную доску? Нет, ничего из этого. Спрашиваю: он ударил кого-то? В десятку. Но Тагдейл не сказал, кого именно.

— Мэл, наша полиция работает отлично, — сказал Пол. — Пожалуй, я проголосую за тебя на выборах.

— Поехали, а? — взмолился Нили. — Не люблю эту историю.

Полчаса они ехали молча. Мэл все так же летел вперед с включенной мигалкой и периодически клевал носом, усваивая не в меру обильный завтрак.

После того как, зацепив гравийную обочину, машина шерифа с полмили неслась, разметая камни, Нили выговорил:

— Хотелось бы и мне порулить…

Вдруг проснувшись, Мэл буркнул:

— Не могу, не положено.

Минут через пять шериф снова начал дремать, и Нили пришло в голову поддержать его разговором. Подтянув ремень безопасности, он спросил:

— Ты сам брал Джесса?

— Не-а. Его арестовали ребята из штата.

Сменив позу, Мэл оживился и полез за сигаретой.

Появилась тема для разговора.

— В Майами его выгнали из команды, исключили из школы. Каким-то чудом Джесс не угодил в тюрьму и очень скоро вернулся домой. Парню не повезло. Он сел на наркотики и никак не мог бросить. Семья перепробовала все. Не помогали ни лечение, ни изоляция, ни специалисты, ни прочая ерунда. Семья раскололась. Черт, это убило его отца. Когда-то Траппы владели двумя тысячами акров лучших здешних земель — и все это пропало. Его бедная мамочка живет в том самом большом доме с развалившейся крышей.

— Ну и?.. — спросил Пол с заднего сиденья.

— Ну и он начал торговать этой дрянью. Разумеется, Джесс не мог оставаться на вторых ролях. У парня были связи в округе Дэйд, одно вытекало из другого, и скоро он наладил хороший бизнес. У Джесса появились своя преступная организация и собственные амбиции.

— Он кого-нибудь убил? — спросил Пол.

— Я еще не закончил! — прорычал Мэл, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

— Нельзя подсказать?

— Всегда хотел засадить банкира на заднее сиденье. Ты типичный белый воротничок.

— Всегда хотел ограничить шерифа в правах.

— Стоп, ребята. Перемирие, — скомандовал Нили. — Подходим к интересному.

Поерзав на сиденье, Мэл уперся большим животом в руль. Последовал новый сердитый взгляд в зеркало.