Стеклянные дети - Кристина Ульсон

– Они жили здесь так долго, что я отчаялся, – прошептал он. – К тому же они вынесли всю мебель. В привидения верила только девочка, а этого недостаточно. Чтобы убедить взрослых, должно было произойти что‐нибудь по‐настоящему ужасное. Я дождался, когда она играла одна, и проплыл под водой. Утянул её под воду и держал. Я бы ни за что не убил её. Никогда. Она не пострадала – только испугалась.

– Какой ужас. – Симона поджала под себя ноги. – Ты вредил людям, чтобы они уезжали отсюда. Разве так поступают?

– Но мне всё удавалось! – громко сказал Мартин, и его голос вдруг стал злым. – Никто не умер после того, как сгорела моя мама. Никто!

В комнате воцарилась тишина. Билли не знала, что сказать. У неё не было нужных слов, чтобы высказать то, что, по её мнению, Мартину следовало услышать.

– Ты думаешь, в доме полно опасных призраков? На самом деле? – спросил наконец Аладдин.

– Я не думаю. Я знаю.

– Но пожар, в котором погибла твоя мама, был несчастным случаем.

– Нет. Нет!

– И поэтому ты преследовал всех, кто переезжал сюда?

– Да.

– Но зачем тогда ты отремонтировал дом? – спросила Билли. – Если ты уже тогда знал, что с домом неладно, зачем ты привёл его в порядок?

– Мне пришлось это сделать, – сказал Мартин. – Как ты не понимаешь? Если стеклянные дети не получат своё, они не оставят меня в покое. Когда отец купил этот дом, в комнатах ещё стояла приютская мебель. Папа убрал её и перекрасил дом изнутри и снаружи. Думаю, это была его самая большая ошибка. Что он попытался избавиться от всего старого. Пока мы не въехали в дом, призракам никто не мешал. И когда я перестраивал дом, я постарался вернуть ему прежний вид. Только чтобы успокоить детей.

От этого удивительного рассказа мысли в голове у Билли полетели свободно. Вряд ли имело смысл беседовать с Мартином и дальше. Его отец был прав. Мартин повредился из‐за того, что ему довелось пережить в детстве. Грустная правда. Но Билли хотела получить ответ ещё на один вопрос:

– Но если ты думал, что дом опасен, почему ты не оставил его стоять пустым? Зачем ты снова и снова продавал его?

Аладдин и Симона закивали. Эта мысль им тоже не давала покоя.

– Потому что мне нужны были деньги, – обречённо вздохнул Мартин. – У меня не оставалось выбора. Меня преследовал банк. Рыбак из меня получился никудышный. Надо было или продать дом, или стать бездомным. Ведь сам я жил не здесь, а в другом месте. Содержать дом стало слишком дорого. А переехать в него, конечно, и думать было нечего. Но я вёл себя ответственно. Когда очередные жильцы покидали дом, я приводил всё в порядок. Я всегда старался помогать тем, кто жил здесь, я следил, чтобы они уехали вовремя. Пока за ними не пришли стеклянные дети.

Он откинулся на спинку кресла.

– Можете говорить что хотите, но я знаю, что поступал единственно правильным образом. Только так можно было контролировать происходящее.

Манне явно был прав насчёт того, что Мартин повредился умом в ночь, когда погибла его мать. Его слова были такими странными! Подумать только, всю свою жизнь Мартин положил на то, чтобы следить за привидениями, которых не существует.

– Расскажи, как ты сделал, чтобы лампа раскачивалась, – попросила Билли.

– Но ведь я уже говорил! Она раскачивается сама. Клянусь! – Мартин затряс головой.

Билли взглянула на Аладдина и Симону. Оба покачали головами. Мартин лгал. Наверняка он сам устроил так, что лампа качалась на крюке. Каким‐то образом.

– Ну а отпечаток ладони в пыли? – спросила Билли. – Тоже не ты подстроил?

– Отпечаток оставил я, – сознался Мартин. – Я прокрался в дом, когда вы с мамой уехали, и приложил к столу кукольную руку. А в окно я стучал, стоя на лестнице.

Кукольная рука. А Билли решила, что это ладошка ребёнка.

– Что будем делать? – спросил Аладдин. Билли встала.

– Я позвоню Юсефу, – сказала она. А потом повернулась к Мартину: – А ты подожди здесь.

– Конечно, подожду, – прошептал Мартин. – Куда мне теперь идти?