Рассказы - Роберт Альберт Блох

Это жужжащий звук, и он становится громче. Вдруг я поднимаю глаза и вижу самолет. Самолет делает круг, опускается ниже и выруливает на открытое место, туда где должна быть лужайка для боулинга.

Я просто пялюсь на происходящее. Это самолет новой модели, очень маленький, серебристый и блестящий. Что заставляет меня таращиться, так это тот факт, что он приземляется примерно через минуту, и является летающим такси. Но времени пялиться у меня больше нет, потому что из двери вылезает парень и подходит ко мне.

— Что-то стряслось? — спрашивает он меня.

— Да, — отвечаю я. — Так и есть.

Причем стряслось и с ним тоже. На нем тоже довольно забавный наряд — комбинезон с длинными рукавами и лацканами. Вместо шляпы у него на голове нечто вроде таза, похожего на шлем с торчащими антеннами.

— Кто вы? — с досадой спрашиваю я. — И если скажете, что вы Флэш Гордон, можете запереть меня.

Он только улыбается.

— Меня зовут Грант, — говорит он. — Специальный государственный следователь. А как вас зовут?

— Судя по всему, старина Моисей, — говорю я. — Но это не так. Я еду в Нью-Йорк, но столкнулся с некоторыми трудностями.

— Вы хотите сказать, что такой старик, как вы, собирается дойти пешком до самого Нью-Йорка? — спрашивает он. — Неудивительно, что вы кричите. Вас подвезти? Я буду в Нью-Йорке примерно через полчаса.

— Я с тобой, брат, — говорю. Поэтому мы прыгаем в самолет. Я больше не оглядываюсь на машину и почему-то не хочу смотреть на себя. Тем не менее, все, что мне остается, это задавать вопросы.

— Кого ты называешь стариком? — спрашиваю его.

Грант снова улыбается.

— Вас, разумеется. Вам же все 60, не так ли? И с бородой — я уже много лет не видел ничего подобного.

Это заставляет меня замолчать, когда мы взлетаем.

— Ты и сам очень интересный малый, — говорю я ему. — Что ты делаешь с этим громоотводом на голове?

Грант смотрит на меня, как на сумасшедшую.

— Это, конечно же, шлем управления самолетом. Разве вы не знаете, что самолеты управляются по радио? — спрашивает он, поворачивая антенны над шлемом и заставляя самолет подниматься. — Слушайте, из какой вы глуши?

— Тоже хотел бы я знать, брат, — отвечаю я.

— Знаете, в вас есть что-то странное, — продолжает он. — Одежда, которую вы носите, не совсем 1962 года выпуска.

— 1962? — кричу я.

Грант долго смотрит на меня.

— Конечно. Только не говорите, что не знаете, какое сегодня число.

— 30 апреля 1942 года, — отвечаю я.

Он начинает смеяться. Почему-то мне не нравится, когда он смеется, возможно потому что я не участвую в программах Боба Хоупа.

— Сегодня 28 апреля 1962 года, — говорит он мне. — У вас куда-то улетучились 19 лет и 363 дня. Или, может быть, еще больше.

— Я тоже так думаю, — говорю. — Потому что прошлой ночью я лег спать, а если сейчас не 1942 год, то меня надули при покупке газеты.

— Вы что, издеваетесь? — спрашивает этот Грант.

— Кто-то кого-то разыгрывает, — говорю я ему. — Все, что я знаю, это то, что я выпил несколько кружек пива с компанией гномов на пикнике и заснул. Когда я проснулся, моя машина проржавела, а костюм стал мечтой старьевщика, да к тому же на лице появилась длинная белая борода. Это трудно понять, потому что я действительно молодой парень со спортивной машиной и в элегантном клетчатом костюме. И если я не тот, у кого есть борода, тогда кто я, черт возьми?

— Вы говорите, как Рип ван Винкль, — смеется Грант.

Я навострил уши.

— Рип Ван Винкль! — кричу я. — Это тот самый тип, о котором упоминал главный гном перед тем, как я свалился во сне. Кто он?

Итак, этот Грант рассказывает мне историю о каком-то придурке, который живет в далеком прошлом и заблудился в горах, как и я. Он встречается с труппой певчих карликов или кого-то еще и начинает играть в боулинг и пить. Ему подсыпают усыпляющее средство, и он отключается. На самом деле похмелье у него такое, что он спит двадцать лет. По крайней мере, так он говорит жене, когда возвращается домой.

— Похоже на меня, — решаю я. — Итак, я двадцать лет проспал на траве. Есть места и похуже. Но я вижу, что сильно отстаю от текущих событий. Что слышно в народе?

Этот Грант не знает, принимать меня всерьез или нет.

— Вы действительно утверждаете, что пережили нечто подобное, что и Рип Ван Винкль?

— Я не для того придумывал эту историю, чтобы объясняться с женой, — говорю я. — Потому что сейчас у меня нет жены, только алименты. А через двадцать лет, бьюсь об заклад, мне даже не придется алименты платить. Но займись новостями, приятель. Что происходит в мире? Кто снимался в сериалах в прошлом году? Они все еще гоняют лошадей в Саратоге или где там еще? Джо Луис все еще чемпион? Давай начнем вот с таких важных вещей.

Лицо Гранта вытягивается примерно на фут.

— Боюсь, мир не в такой уж хорошей форме, — говорит он мне.

— Вы хотите сказать, что «новый курс» еще не все уладил? — спрашиваю я.

— Нет, не совсем. Сейчас все намного лучше, на национальном и международном уровнях, я полагаю. Вы найдете множество новых обычаев и мод, а также множество изобретений и улучшений появившихся со временем. Но остается одна проблема. И это проблема, которая сбивает меня с толку в проделываемой работе прямо сейчас.

Я спрашиваю его, в чем дело.

— Преступление, — говорит он мне. — Бутлегерство. Прямо сейчас я расследую самый большой контрабандный рэкет, который когда-либо видела эта страна.

— В чем дело, опять сухой закон? — спрашиваю я.

— Сухой закон? О, нет, это не алкоголь, а контрабанда витаминов.

— Витамины? Ты имеешь в виду алфавит — типа А, Б, В, Г? Лично я никогда не увлекался подобными штуками. Предпочитаю бифштекс с кровью в любое время.

— Вы ничего не понимаете, — говорит Грант. — Витамины теперь стали пищей. Мы едим только витамины. В последние годы научные исследования позволили усовершенствовать источники энергии и питания, главным образом в результате нехватки урожая и голода после Второй мировой войны. Теперь каждый принимает ежедневную порцию витаминов. Это повышает выносливость населения мира. Но в последнее время большие запасы синтетических витаминных капсул похищаются — можно сказать, похищаются — со складов правительства. Женщины и дети