Рассказы - Роберт Альберт Блох

снова терпят лишения в мире, где у нас больше нет места для голода и нужды. Какая-то организованная группа бандитов ворует капсулы и тайно продает их спекулянтам. И так как все производство витаминов сосредоточено в Нью-Йорке, и большинство капсул хранится там до распределения, сложилась серьезная ситуация. В течение нескольких недель ежедневно пропадают миллионы капсул. И люди голодают. Я возвращаюсь в Нью-Йорк из Кливленда. Мои зацепки оказались ложными. Но если я в ближайшее время не разберусь с этим бардаком, мне конец.

Грант произносит последнюю фразу весьма кислым тоном.

— Я сам старый пьяница, — говорю я ему. — Может быть, когда я доберусь до города, то разыщу кого-нибудь из старой шайки и посмотрю, нет ли зацепок. Если так, я тебе позвоню. Как насчет номера телефона?

— Используйте частную коротковолновую систему, — говорит он. — Вы найдете устройства связи, куда бы ни пошли. Но вы не покинете меня просто так — я хочу услышать побольше об этой истории с Рипом Ван Винклем.

— У меня срочные дела в городе. Я свяжусь с тобой позже, обещаю.

Он не отвечает. Снова возится со своим шлемом, приземляясь. Потому что прежде чем я осознаю это, мы уже над Нью-Йорком. Я оглядываюсь. Город не сильно изменился. Здания кажутся немного выше, но я все еще вижу Эмпайр-Стейт и Радио-Сити, и мне кажется, замечаю Мински, когда мы спускаемся по спирали. Приземляемся где-то на окраине Флашинга, на маленьком поле. Воздух вокруг нас наполнен маленькими серебряными пятнышками — это другие самолеты. На самом деле мы приземляемся в место, где есть надписи:

Парковка самолета — 50 центов.

Ночной ангар — 75 центов.

Регулировка мотора — 1 доллар.

Тут выбегает парень, чтобы вытереть лобовое стекло. Я поспешно выбираюсь из кресла и направляюсь к воротам. В квартале от отеля есть вход в метро.

— Эй, подождите меня! — кричит Грант. — Я хочу поговорить с вами.

— Увидимся позже, — отвечаю я. — Может, я и не очень быстро туда доберусь, но мне еще надо получить пять тысяч от Болтуна Гориллы.

Я мог бы рассказать еще много чего. О ракетном метро, которое они поставили вместо старого — все новые улучшения, за исключением того, что мне все еще нужно встать. О том, как странно они одеваются, в этих комбинезонах с лацканами, и о машинах нового типа, которые я вижу в центре города, работающих на радиоуправлении, но все еще пытающихся поймать каждого пешехода, который сойдет с тротуара. Я также замечаю кинотеатры, и мне становится интересно, что происходит со старомодным стриптизом, но нет времени, чтобы это выяснить.

Потому что, как уже сказал Гранту, я еду к Болтуну Горилле. В 1942 году он околачивался за бильярдной на Второй авеню, и думаю, что есть шанс, что он все еще там, потому что Горилла не из тех, кто много передвигается. На самом деле он очень ленив и почти никогда не двигается со стула, кроме как для того, чтобы пнуть свою жену.

Поэтому я выхожу из метро и иду пешком. Улицы выглядят ничуть не лучше; на самом деле они состарились на двадцать лет, как и я.

В метро люди смотрят на меня как-то странно, и я, несомненно, то еще зрелище, но здесь, на Второй авеню, я выгляжу вполне естественно — потому что улица полна всяких бродяг.

Я начинаю думать об этом. Я и сам теперь старый бродяга и не знаю, что делать. Но как только добуду эти пять штук, побреюсь, оденусь, поищу собак или кляч для ставок и снова встану на ноги.

И все-таки не очень приятно идти пешком. Потому что на улице много грустных людей, сидящих перед своими жилищами. Плачут дети и женщины с платками на головах, парни сидят, обхватив голову руками. Довольно скоро я натыкаюсь на длинную очередь людей, стоящих перед магазином. Они что-то бормочут и повторяют себе под нос. В начале очереди они толкают и дребезжат запертой дверью.

Вдруг из окна наверху высовывается голова какого-то парня.

— Уходите, — говорит он. — Уходите все. Государственный заказ. Сегодня мы не можем продавать капсулы — нехватка витаминов.

Парни в очереди застонали.

— А как же моя семья? — кричит один. — Моя старушка и ребенок уже три дня ничего не едят, кроме нескольких капсул с и пол-унции Е.

— Извини, — говорит парень в окне. — Ты же знаешь, как это бывает. Я не несу за это ответственности.

— Мы должны поесть, — говорит парень в очереди. — Это все проклятые бутлегеры! Почему их не ловят?

Большинство мужчин отворачиваются. Я иду дальше. Вдруг замечаю, что к одному из парней в очереди подкрадывается человечек с маленькой крысиной мордочкой.

— Хочешь капсул, приятель? — бормочет он. — У меня тут есть кое-что… свежее. От А до Я, все, что захочешь, если будешь держать рот на замке.

Парень как-то странно смотрит на Крысиную морду, и говорит:

— Мои родители голодны. Сколько стоит двухдневный запас общих пайков?

Крысиная морда улыбается.

— Десять баксов, — говорит он.

— Десять баксов?! — восклицает парень. — Да это ж грабеж — такие капсулы стоят не больше 80 центов в обычном магазине!

Крысиная морда снова улыбается.

— В обычном магазине их нет, — шепчет он. — Ты же знаешь. Десять баксов, приятель. Тебе повезло, что они у меня есть.

Парень протягивает ему деньги и берет маленький тюбик. Я не жду, чтобы увидеть больше, но знаю, что Крысиная морда идет дальше по улице. Я догадываюсь, что имел ввиду Грант, говоря мне в самолете о нехватке витаминов. Это как подпольная торговля выпивкой. Потому что, видите ли, этим людям нужна еда. Она должна быть у них. А потому бутлегеры сбывают эти штуки… ну уж нет, я на это не куплюсь. Может быть, я становлюсь мягче на старости лет.

Во всяком случае, я больше об этом не думаю, потому что подхожу к бильярдной Гориллы и захожу внутрь. Заведение выглядит, как и прежде, и снаружи так же пусто. Там сидит только один парень, какой-то новенький. У него красное лицо с бородавками, а во рту засохший окурок. Цепной пес.

— Привет, дружище, — приветствую я его. — Горилла здесь?

Бородавчатый медленно осматривает меня.

— Может быть. Кто его ищет?

— Скажи ему, что его хочет видеть Левша Фип. Это насчет пяти тысяч.

— У тебя есть пять штук?

— Я собираюсь получить от него пять тысяч, — поправляю я.

Он смотрит на меня с прежней ухмылкой. Но я смотрю на него в ответ, и в конце концов он слезает со стула и уходит в