Bye-bye, baby!.. - Виктория Платова

– Как обстоят дела в журнале?

– Нормально.

– А Первое Лицо?

– Первое Лицо по-прежнему Первое. Да черт с ним, сжурналом… Ты-то как?

– Ты уже спрашивал.

– А ты что сказала? – Только теперь я заметила,что Тимур нервничает.

Нет, правда: он нервничал! Шикарные волосы, затейливаябородка – они были всего лишь прикрытием. Укрытием. Норкой, в которой Тимурвсегда мог спрятаться – от всего, ото всех. Они были его собственной венериноймухоловкой. И как только я раньше этого не замечала? Да ладно: я и не моглазаметить. А теперь, пожалуйста: Тимур как на ладони.

Он нервничает.

Он испуган.

– А ты что сказала?..

– Я сказала, что живу хорошо.

– А доктор Франкенштейн не очень. Что он имеет в виду?Кажется, я поняла: доктор Франкенштейн, Андрей Андреич, большой специалист повопросам общего укрепления организма. В свое время он слил мне адрес сайта«Rеальные знакомства в Норвегии» и уже потому заслуживает, чтобы я проявилахоть какое-то участие.

– Что же случилось с доктором Франкенштейном?

– Помешался, – коротко отвечает Тимур.

– А выглядел на редкость здоровым человеком.

– На здоровье и помешался. Выпустил брошюрку о борьбе схолестериновыми бляшками. Знаешь, как называется?

– «Майн кампф»? – не совсем удачно острю я.

– Ха! Почти!

Тимурово ха! звучит так же, как звучало три года назад, нотеперь оно меня не убеждает.

– А еще он как подорванный составляет таблицы и перечнипродуктов, которые не приводят к ожирению.

– Очень мило. Ты вызвал меня, чтобы рассказать одокторе Франкенштейне?

– Нет.

Он нервничает. Он испуган.

– Куда мы едем? – спрашиваю я после двухминутногонапряженного молчания.

– Э-э… Просто едем.

Не постригись Тимур, мне было бы совершенно наплевать, кудамы едем. Более того, я (по ходу пьесы) могла и сама вообразить гипотетическиймаршрут:

– мы едем к морю,

– мы едем в горы,

– мы движемся в сторону парома, который отвезет нас внемецкий Киль, а из Киля можно отправиться в Амстердам курить траву (я не курютраву) и – дальше на юг, в Малагу или Барселону, на единственныйконтинентальный концерт группы «Friends of Dean Martinez».

To, что в моем загранпаспорте нет ни одной приличествующейслучаю визы, воображению не помеха, но скорее всего мы едем на пикник.

Точно – на пикник.

Вот и большая плетеная коробка на заднем сиденье вопиет опикнике.

– Как ты узнал мой телефон?

– Это было не сложно. У меня полно друзей среди сотовыхоператоров. Я просто сообщил им твои паспортные данные…

– А как ты узнал мои паспортные данные?

– Глупый вопрос.

Действительно, глупый, учитывая, что конфиденциальнойинформацией такого рода торгуют едва ли не в общественных туалетах. Мне и самойвтюхали диск с телефонной базой данных городского УВД – не далее как неделюназад, в подземном переходе у метро. Выходит, Тимур знает о термоядерномсловосочетании Элина-Августа-Магдалена-Флоранс и… всегда знал. И за последниетри года даже не почесался, чтобы разыскать меня. А теперь, когда емуприспичило…

Кстати, почему ему приспичило вызвать Элину-Августу-Магдалену-Флорансиз толщи времени? Что такого произошло?

Ничего. Кроме того, что он испуган и страшно нервничает.

И еще: руки Тимура, лежащие на руле, изорваны в хлам.

Это не преувеличение – они именно изорваны. Испещреныдлинными, глубокими, идущими параллельно друг другу царапинами. Некоторые изцарапин подернуты коричневой корочкой, а некоторые выглядят очень свежо. Так жесвежо, как его недавнее признание: «Я по тебе скучал».

И Тимур еще думает, что я поверю ему? Наивный человек.

– Что произошло?

– Ничего особенного.

– Кто это тебя так? – Я осторожно указываю Тимуруна царапины.

– Никто.

– Производственная травма?

– Типа того. Не обращай внимания, Ёлка.

– Постараюсь.

– Ты занята?

– В каком смысле?

Тон, которым экс-божество задало вполне невинный вопрос,предполагает нечто большее, чем просто «что ты делаешь сегодня вечером?». В неместь подтекст, и есть определенное чувство, и легкая ревность тожеприсутствует. «Ты занята?» проходит по ведомству «Можешь ли ты назвать своесердце несвободным?», рано я успокоилась насчет венериной мухоловки.

– Если это то, что мы оба имеем в виду, то нет. Незанята.

– Значит, ты свободна? – выдыхает Тимур.

– Да.

– Ив ближайшее время никуда не собираешься?

– Собираюсь. С тобой на пикник. Ты ведь решилпригласить меня на пикник?

Трактовать иначе большую плетеную корзину на заднем сиденьеневозможно.

– Пикник? – Тимур делает попытку широкоулыбнуться. – Это замечательная идея. Но сейчас вроде как слишком прохладнодля пикника. Январь все-таки.

Давненько я не выглядела такой восхитительно круглой дурой.Такой идиоткой.

– Ладно, не пугайся. Я пошутила.

– Да нет же! Это отличная идея. Правда! Я тоже об этомдумал…

Слава богу, мы остановились. И не где-нибудь, а в непосредственнойблизости от моего дома. Откуда он узнал?.. Ах да… распечатки баз данных вобщественных туалетах и собутыльники(-цы) из числа операторов сотовой связи.

– Мне нужна помощь, Ёлка. И только ты можешь меняспасти.

Наконец-то он повернулся ко мне и я увидела его лицо. Нечасть, как все то время, что мы ехали, а полностью. Без купюр. Левая щекаТимура была исполосована такими же царапинами, какие я видела на его руках, носмотрелись они еще более удручающе.

– Стремно, да? – Тимур хохотнул.

– Да уж. Ничего хорошего.

– У меня проблемы…

– Я вижу.

– Вернее, одна проблема.

– С девушкой?

Как же я раньше не сообразила? Следы на щеке вполне могутсойти за следы от бурного выяснения отношений с девушкой. Темпераментнойдевушкой, у которой нет проблем с релевантным саундом и которая делает маникюрне в домашних условиях, а в солидной, хоть и излишне милитаризованнойманикюрной студии «К ногтю!» (вспомнить бы, где я видела эту вывеску). Так-то,Тимур, так-то, брателло! Это тебе не Элина-Августа-Магдалена-Флоранс с ееанемичными лапками.