Черный мерин - Андрей Кивинов

– И где я, интересно, возьму дрель?

– Купи. В хозтоварах. Отсюда недалеко, я покажу. Я бы нашу мог одолжить, но она одна на весь отдел – дела сверлить. Под расписку в дежурке берем. Фонарик могу дать, но без батареек.

Еще и дрель покупать…

Чувствую, разорюсь я окончательно и продам оставшееся имущество с молотка. Но, с другой стороны, как говорят мудрецы – кто экономит на малом, никогда не заработает много.

– Ну что, согласен?

– Погоди-ка. Допустим, я узнаю свою машину. А дальше что? Как я ее заберу?.. Охрану перестреляю?

– Там видно будет,– на мой контрольный вопрос последовал контрольный ответ.– Главное, узнай.

«Но я вписываться не хочу… Мне здесь еще жить и кормить семью»,– закончил я реплику за Вадика. Разумеется, не вслух.

В экзотическом мы, однако, живем государстве. Правовом. Выбирай на вкус – право утонуть или право быть застреленным. И главное, из-за чего? Из-за собственного же имущества! Есть еще право – с позором уехать и мучиться всю оставшуюся жизнь. Это называется: жизнь по правилам.

Я представил довольную, заплывшую салом физиономию директора автосалона, и сердце мое тут же наполнилось желчью, из пальцев выросли когти, изо рта клыки, а щеки покрылись шерстью. Нет, не будет эта сволочь улыбаться, а если и будет, то сквозь слезы. Я переплыву реку! Я просверлю дырку! Я перехитрю охранников и их паршивых ротвейлеров! Я взломаю любые двери и вернусь домой верхом на «Викторе Степановиче»! Правильно сказал Егорка – мне бояться нечего. Пускай меня боятся!.. И даже не в джипе дело. Справедливость и торжество прежде всего! Да здравствует Конституция!..

– Где хозтовары?!!

– Ты решил?

– Без машины я домой не вернусь. Она мне слишком дорого досталась! Полжизни у станка корячился.

– Хорошо, пойдем…

На площади опер кивнул на казино.

– Видал?.. Демида заведение. Открыл богадельню. И столбиков волшебных по всему городу понаставил. Даже в часовне. Шахта стоит, мужики последнее в столбики спускают, а кто выигрывает – пропивает. Один депутат возбухнул и без вести пропал… Через год-другой и мы все вымрем, как мамонты.

– У нас тоже столбики.

– У вас есть где заработать. А у нас разве что на стриптизе. Да и то вряд ли, кто на него пойдет?..

Мы дошли до перекрестка, Вадик остановился.

– Вон хозмаг. На той стороне. Я с тобой не пойду, меня там знают, а вместе нам лучше не светиться, городок маленький, девяносто тысяч всего. Встретимся в десять вечера на автовокзале… Не забудь мешок полиэтиленовый захватить.

– Зачем?

– А через речку ты в одежде поплывешь?..

– Ах, да… Вода, кстати, не холодная?

– Не замерзнешь. Все, до вечера…

Ассортимент хозтоваров был скуден, как амбар крестьянина после раскулачивания. Дрелей ни ручных, ни электрических здесь не продавали. На вопрос «почему?» продавщица пожала плечами:

– А зачем? Кто их покупать будет?

– Народ! – ответил я за суходольский пролетариат.

– У народа денег нет… И не предвидится. Могу предложить коловорот «Сверчок». Тридцать рублей. Хороший, возвратов не было.

Выбирать не приходилось. Оставалось надеяться, что я просверлю десятимиллиметровое железо за час. Иначе мне помогут собаки.

– Заверните. И два сверла по металлу. Пять и десять миллиметров. И еще пакет полиэтиленовый. Побольше.

– А стремянками не интересуетесь? Вчера привезли. Складные, не китайские,– продавщица, заподозрив во мне денежного покупателя, попыталась толкнуть неликвидный товар.

– Спасибо. Со стремянкой плыть неудобно…

– Тогда купите гвоздодер. Легированная сталь, сноса нет…

Вооружившись, я вернулся на берег, лег на траву и заснул, набираясь сил перед тяжелой ночной миссией. Хотя умный человек, наверное, не спал бы, а тренировал руки.

* * *

Плавать, оказывается, неудобно не только со стремянкой, но и с коловоротом. Особенно когда он лежит в пакете, а пакет привязан за ремешок к шее и тянет на дно, словно грузило. В пакете помимо коловорота плывут фонарик, выданный напрокат Вадимом, рюкзачок, одежда, обувь и остатки матушкиного провианта (для отвлечения собачек). Всего килограммов на пять-шесть.

Документы, деньги и мобильник я спрятал на берегу под заветный камень. Если поймают, прикинусь заблудившейся русалкой. Вернее, русалом. Без паспорта и мобилы не проверят.

Горохов, как и обещал, довез меня до реки, показал пальцем на остров, пожелал возвращения на Большую землю и торопливо отвалил, еще раз предупредив, что я его не знаю.

И вот я плыву. Неизвестно куда и неизвестно зачем. Проплыть надо стометровку, а силы оставили меня уже после первых двадцати метров. С брасса перехожу на кроль, с кроля – на баттерфляй, а после на стиль, известный человечеству как «мама-я-тону».

Течение приличное, меня сносит в сторону от острова. Кажется, я переоценил свои возможности. Переплыть без подручных средств эту речушку – все равно что сыграть в русскую рулетку с помощью пистолета Макарова. Подмоги, если что, ждать неоткуда, ори – не ори. Надо было надуть второй пакет. Одним словом – «морской котик» (боевой пловец-диверсант) из меня не получился.

Вода, к слову, не такая и теплая, градусов пятнадцать, но я не чувствую холода. С меня течет пот, растворяясь в чернильной воде. Небо ясное, в воде отражаются звезды. Очень красиво.

Я потихоньку тону… Одно радует – я не дерьмо…

Вернуться назад уже невозможно, пойду ко дну наверняка. Остается надеяться на собственное мужество, а то и на героизм. Если начнется паника – всё, на выход с вещами!..

Почему люди не плавают, как рыбы? Мне иногда кажется, что я рыба. Вот раскину плавники и как нырну с высокого берега…

Не паниковать, только не паниковать! Представь, что ты в Египте, купаешься в Красном море, любуешься рыбками и муренами. А катер уносит и уносит… Тьфу, плохие мысли. Думать надо о хорошем. Ты сможешь, ты доплывешь, найдешь «Виктора Степановича»… У тебя будет долгая и счастливая жизнь. Ты женишься на Веронике, у вас родится много-много детишек, ты научишься кататься на лошади и летать на аэроплане. Разбогатеешь как Билл Гейтс. А умрешь дома, в своей постели, в девяносто шесть лет, окруженный любящими родственниками и друзьями, короче всеми, кто упомянут в завещании.

Блин, какая лошадь? Какой аэроплан? Какое завещание?… Плыви, урод, плыви, счастье близко.

Ситуация – в бреду не привидится! У меня угоняют машину, я заявляю в органы, за свой счет лечу в какой-то Богом забытый Уходольск и в результате плыву, как Чапаев, по уральской реке! Да еще и тону. А тонуть должны другие!.. Те, кому за это деньги платят! И те, кто взялся за гуж! А у них, видишь ли, возможностей нет!.. Угнали бы их собственную тачку, сразу бы появились!