Копенгагенский разгром - Лев Портной

Сэра Бенджамина не было час. За это время я совершенно извелся, не зная, как поступить. А тут еще какой-то офицер с «Брунхильды»! В отношении него противоречивые чувства владели мною. С одной стороны, следовало установить связь с этим человеком. Глядишь, вдвоем мы бы что-то придумали. Но с другой стороны, наверняка этот офицер был обо мне дурного мнения. Ладно бы он оказался пруссаком. Но лорд Томпсон назвал его русским. Стараниями Элен де Понсе в его глазах я выглядел гулякой, забывшим за пьянкой обо всем на свете, в том числе и о том, что в Лондон меня послал сам государь император.

В конце концов, я решил действовать самостоятельно. А вступать в контакт с русским офицером только после того, как полностью реабилитирую себя действиями на благо России.

Вернулся сэр Бенджамин и сразу же пригласил меня на аудиенцию. Мы прошли в другую, более просторную каюту, хозяин которой производил какие-то расчеты, согнувшись над столом.

Сэр Бенджамин Томпсон кашлянул, офицер оторвался от разложенной на столе карты и окинул меня оценивающим взором. Сам он был невысокого роста, худосочный и этакий… левосторонний. В смысле, с его левой стороной все было в порядке, а вот с правой — беда. Правый глаз — мертвый, застывший и словно молоком залитый. Правый рукав пустовал. Впрочем, правая нога оказалась на месте и, сколько я мог судить, работала исправно.

Неопытный человек увидел бы в нем пародию на вояку. Однако меня невзрачная внешность не могла ввести в заблуждение. Хватило одного взгляда, чтобы понять: передо мною совершенно ненормальный человек. Природа сыграла шутку, поместив в тщедушное тельце сердце льва. Такой человек возьмется за невозможное, положит тысячи жизней, но добьется намеченной цели.

При этом самого себя, даже в первую очередь самого себя, он не щадит нисколечко. И что примечательно: обстоятельства, словно пораженные силой его духа, его дерзновенностью, отступают перед ним. Неприятельская пуля, пробив навылет голову такого человека, непостижимым образом не заденет жизненно важных органов, и он с болтающейся на рваном сухожилии челюстью продолжит атаку. За одно сражение от вражеской артиллерии под таким человеком падет десяток коней, а он вернется с обгоревшими подошвами и с победой.

И я не знал, при каких обстоятельствах вице-адмирал потерял руку и повредил глаз, но был уверен: случись на его месте другой человек, его бы в капусту порубило.

— Сэр, имею честь представить графа Воленского, — промолвил сэр Бенджамин Томпсон, повернулся ко мне и сказал: — Сударь, представляю вам вице-адмирала сэра Горацио Нельсона.

Я поклонился. Вице-адмирал указал на стулья. Мы дождались, пока он опустится в кресло, и сели напротив. Вперившись в меня здоровым левым глазом, вице-адмирал промолвил:

— Сэр Бенджамин Томпсон утверждает, что на родине вас ждет виселица?

— Да я и здесь ее едва избежал, — признался я.

Вице-адмирал выдал короткую улыбку, но через мгновение его лицо сделалось злым, он потянул носом и с возмущением произнес:

— Вы пьяны!

— Сэр, виноват лейтенант Леймен, — поспешно ответил я. — Исполнил последнее желание, но так и не повесил.

Он смягчился и сухим тоном сказал:

— Дерзкий вы человек, — и чуть погодя спросил: — Так вы согласны перейти на службу английской короне?

Он окинул меня придирчивым взглядом, и я почувствовал себя неловко: на мне до сих пор было платье моего камердинера, да и пара ночей, проведенных на нижних палубах, не добавили моему облику светского лоска. Преодолев смятение, я промолвил:

— Для начала хотелось бы выяснить, с кем предстоит воевать?

— Откуда мне знать, — усмехнулся сэр Горацио Нельсон. — Поступит приказ от Мандаринчика — узнаем. Боитесь, что придется сражаться с русскими?

— Воевать против России я не соглашусь ни при каких обстоятельствах, — твердо заявил я.

Сэр Бенджамин Томпсон шумно вздохнул и незаметно для вице-адмирала пнул меня ногою.

— Я предлагаю вам остаться здесь. Каким бы ни был морской бой, рано или поздно он заканчивается. И тогда понадобится помощь дипломата. Ну, а если нашей целью окажутся шведы, то вы возглавите небольшой десантный отряд. Сэр Бенджамин Томпсон утверждает, что у вас есть военный опыт.

— Да, я воевал в Европе, — подтвердил я.

— Воинское звание?

— Я ушел в отставку с военной службы в звании поручика, — ответил я.

— Что ж, я распоряжусь, чтобы граф Гэллоуэй назначил вас командиром небольшой группы. В бригаде стрелков не хватает офицеров. — Неожиданно он вздохнул и проговорил так, словно размышлял вслух: — Заменить бы самого графа, а его отправить… с попутным ветром.

Затем вице-адмирал бросил на нас несколько смущенный взгляд, словно извинялся за размышления вслух и слова, не предназначенные для чужих ушей. Мы промолчали, придав физиономиям каменное выражение.