Ночь, когда она умерла - Анастасия Эльберг

Иногда мне на самом деле казалось, что Лорена — ведьма. Ощущение это усиливалось тогда, когда я видел ее за приготовлением очередного отвара из трав или в те моменты, когда она, сидя по-турецки на ковре, раскладывала карты Таро. В эти минуты в ее лице появлялось что-то странное, не от мира сего — создавалось впечатление, что мыслями она где-то далеко, в другом мире, если не в другой Вселенной. Но знаниями в области трав обладают многие люди, равно как и знаниями полезных свойств драгоценных камней. Нефритовая лягушка действовала потому, что включилась сила самоубеждения — самая непреодолимая из всех существующих…

Кроме того, будь Лорена ведьмой, со мной случилось бы что-нибудь нехорошее. Но ничего нехорошего со мной не случалось. Наоборот, я чувствовал себя в ее обществе спокойно и свободно — так, как не чувствовал себя уже давно. В ней не было ни темной, ни светлой энергии — когда мы занимались любовью, я чувствовал только одно: глубоко скрытую силу, у которой нет имени, но которая может поглотить и усмирить и хорошее, и плохое. А не влюблен ли я, спрашивал я себя? Но Лорена не пробуждала во мне ни обыкновенной страсти, ни возвышенного желания восхищаться. Только спокойствие и чувство защищенности. И осознание того, что этой женщине я могу доверить все. И она поймет меня.

Недельный срок, который я давал Изольде, истек. Мне было так хорошо в обществе Лорены, что не хотелось думать ни о чем другом. Но другая часть меня продолжала напоминать о себе вопросами и сомнениями. Я уже был не рад, что приехал сюда, и что вообще это затеял. Зачем я это сделал? Если бы не Лорена, поехал бы я сюда? Если бы не Лорена, я бы не знал, что Изольда жива! Но… разве она тащила меня сюда силком?

Лорена сидела у приоткрытого окна и при свете яркой лампы покрывала лаком небольшую декупажную коробочку, на крышке которой была изображена молоденькая рыжеволосая девушка в нежно-голубом платье. Я никогда не видел, чтобы она сидела без дела: она либо вязала, либо вышивала, либо рисовала, либо раскладывала карты Таро, либо занималась приготовлением еды или уборкой. И она практически не спала — ей требовалось максимум четыре часа для того, чтобы полностью восстановить энергию и силы.

— Уходишь, Саймон? — спросила она, не отрываясь от своего занятия. — Возьми зонт, на улице дождь.

— Обязательно, — ответил я, обматывая вокруг шеи шарф.

— Не опоздай к ужину.

Лорена отложила коробочку и, наклонившись над столом, оценила количество оставшегося в банке лака. Ее свитер чуть растянулся на плечах, обнажая спину. Я уже давно заметил ее татуировку — «дурной глаз» небольших размеров. Нарисован он был небрежно, но поражал глубиной цветов — черного и синего. Казалось, автор татуировки придавал значение именно цветам, а не форме. И место для рисунка было выбрано странно — ниже основания шеи, будто специально для того, чтобы его никто не видел.

— Скажи, что это за татуировка? — спросил я.

Лорена снова взяла коробочку.

— Разве ты не знаешь? Это «дурной глаз». Он предохраняет от темных сил.

— А почему именно на спине?

Она окунула кисть в банку с лаком и провела по поверхности коробочки.

— Это один из энергетических центров тела, — пояснила она. — Единственный, который мы не можем контролировать. Глаз его охраняет.

Я усмехнулся и снова оглядел свое отражение в зеркале.

— Ну и как, помогает?

— Конечно. Помогает нам обоим.

— От кого же он бережет меня?

— Это слишком сложно, чтобы я смогла объяснить тебе в двух словах. Один раз он уже спас тебе жизнь.

Я замер с перчаткой в руке.

— Да, Саймон, он спас тебе жизнь, — продолжила Лорена таким спокойным тоном, будто рассказывала мне о просмотренном фильме. — В твоей жизни был момент, когда ты находился между жизнью и смертью. Можно сказать, ты уже был мертв. Ты видел меня. Вспомни.

Я вспомнил. Без особого труда. И та легкость, с которой я это вспомнил, напугала меня. Поэтому я не решился высказывать свои мысли вслух.

— Кто ты такая? — спросил я.

Лорена посмотрела на меня и легко покачала головой. На ее губах мелькнула озорная улыбка.

— Можешь считать, что я — женщина в дверях, которая не пустила тебя в Ад. Можешь считать, что я — женщина, которая убила своего мужчину. Обе эти женщины не являются мной, но они со мной связаны.

Я развел руками.

— Я не понимаю тебя.

— Все просто, Саймон. Я медиум.

— Медиум? — переспросил я и подумал, что это — самое глупое, что я мог сказать.

— Да, медиум, — кивнула Лорена.

— Ты… видишь прошлое и будущее?

Она рассмеялась и отложила коробочку.

— В том числе.

— А… женщина, убившая своего мужчину…

— Это проще всего.

Лорена поднялась, подошла ко мне и взяла за руку.

— Посмотри на часы, — сказала она.

Я послушно повернулся к настенным часам и сосредоточил свое внимание на циферблате. Мы сидели без движения, время шло, но ничего не происходило. Я начал злиться и уже готов был высказать Лорене все, что думаю о ее дурацких штучках, но не успел. Секундная стрелка сначала замедлила свой бег, потом вовсе остановилась… а потом часы пошли вспять.

— Это то, что ты чувствуешь, — снова заговорила Лорена. — Ощущение того, что время замедляется, а реальность меняется. Если смотреть на часы, то ты можешь не только почувствовать, но и увидеть это. Это называется поверхностным трансом.

Перед моими глазами появилась знакомая картинка — светловолосая женщина перед зеркалом в ванной, коротко стриженная брюнетка в машине с открытым верхом, труп мужчины, «сказка с плохим концом»… Я отдернул руку и отшатнулся. Голова отозвалась резкой болью. Лорена скрестила руки на груди и посмотрела на меня.

— Понимаешь? — спросила она.

— Я ничего не понимаю.

Она обняла меня за плечи и прижалась щекой к моей спине.

— Это не твои видения, Саймон. Это мои видения. Ты видишь их потому, что я позволяю тебе их видеть.

— Так женщины, убившей своего мужчину, не существует?

— Нет. Я придумала эту историю. И все остальные видения — это тоже дело моих рук.

— А… — Я прикоснулся к ее рукам. — А Беатрис? Я видел ее потому, что ты этого хотела?

Лорена отошла на пару шагов и снова села у стола.

— Нет, Саймон, — сказала она. — Случай с Беатрис отличается от всех остальных. Пока что я не знаю, чем именно. Мне предстоит это выяснить.

Я молчал. Если до этого мне казалось, что мои экстрасенсорные способности — это мистический бред, то теперь я понял, что существует еще больший бред. И бред этот реальнее любой реальности.