Вспомни обо мне - Анна Данилова

– Конечно! Парусникова Вероника. Больше того, она дочь моей хорошей знакомой, почти жены. Я несколько лет тому назад жил с одной женщиной, жена-то моя умерла. Так вот, Вероничка – ее дочь. Я не в восторге от выбора сына, думаю, он мог бы найти девушку более серьезную, чем Вероника, но он любит ее.

– Что значит более серьезную? Я хотел спросить, чем вас не устраивает Вероника?

– Понимаете, она очень красива… Как бы это сказать… Она кокетка, что ли… Нравится мужчинам. Я понимаю, это не недостаток, но мне бы хотелось, чтобы у Миши была более спокойная жизнь. Он очень ревнив, так же, как и я, и, имея такую жену, он всю жизнь будет мучиться, как я в свое время. Знаете, когда была жива моя Сонечка, я ревновал ее даже к тому, что на нее смотрят. Вот мы с ней идем по улице, мужчина какой-нибудь смотрит на нее, разглядывает, и мне уже дурно, хочется побыстрее ее куда-нибудь спрятать, словно ее хотят отнять. Глупо, конечно, но что поделать?

– Скажите, а эта Вероника Парусникова, она не похожа на Веру Концевич?

– На Веру? Никогда не приглядывался. Она шатенка, с длинными очень красивыми волосами. Вообще, волосы – это ее гордость. Карие глаза, белая кожа… Да, Вера была тоже шатенкой. Но в последнее время она так подурнела, да и за волосами своими не следила… Нет, не думаю, чтобы они были похожи. Хотя… Может, один и тот же тип женщины… И что, люди говорят, что Вероника так сильно похожа на Веру?

– Вера. Вероника. А сколько ей лет?

– Точно не знаю. Двадцать семь – двадцать восемь. Но выглядит она очень молодо.

– Может, ваш сын встречается еще с кем-то, помимо Вероники?

– Это вы у него спросите.

– Он любитель ходить по ресторанам?

– Не думаю. А вот Вероника – да и вечерами любит гулять по городу.

– Где она живет?

– На улице Некрасова, я знаю этот дом очень хорошо, поскольку когда-то бывал у ее матери. Вероника, кстати, очень похожа на свою мать.

– В каком ресторане обычно бывает ваш сын?

– В «Европе». Я его еще мальчиком водил туда иногда пообедать. Это недалеко от нас, минут пятнадцать через парк «Липки».

– Скажите, если Вероника живет в нашем городе, то почему на нее, как на копию Веры Концевич, обратили внимание только сейчас? Может, она куда уезжала?

Нольде тяжело вздохнул.

– Да, вы попали в точку. И это не очень-то красивая история. Дело в том, что Миша давно был влюблен в Веронику, когда она была еще девочкой, но, повторяю, она всегда была взбалмошной, неуравновешенной, знала, что нравится мужчинам, и вела себя как вздумается, встречалась то с одним, то с другим. Причем Миша знал о ее похождениях и каждый раз тяжело переживал ее измены. Хотя какие измены?! Она же ему ничего не обещала! Но самое главное – она выбирала себя таких кавалеров, знаете, что я всякий раз говорил Мише: Миша, забудь ее, разве ты не видишь, что она за человек?!

– И каких же кавалеров выбирала для себя Вероника? – Марк уже начал терять терпение.

– То с артистом закрутит, то с художником-алкоголиком, то с циркачом. Вот о циркаче я и хотел вам рассказать. Она же больше двух лет тому назад связалась с дрессировщиком из нашего цирка и сбежала с ним. Квартиру бросила. Потом позвонила мне и попросила, чтобы я сдавал ее и деньги присылал то туда, то сюда – до востребования. Куда ее циркач – туда и она вместе с ним. Так и странствовала. Что она в нем нашла – одному богу известно. Может, любила. А недавно вот вернулась. Блудная дочь. Пришла к нам, плакала, говорила, что устала так жить, что хочет семью, детей. Мы ей помогли, конечно, отогрели, что называется, накормили, приютили. Квартира-то ее занята жильцами, да и платят они хорошо. Миша мой, как увидел ее, ожил. Я давно не видел, чтобы мой сын так радовался жизни. Вот я и подумал – он любит ее, пусть живут вместе. Да и она как будто бы тоже стала воспринимать его по-другому. Не как друга детства, а как мужчину. Словом, у них все сладилось.

– И когда она появилась здесь?

– Около месяца тому назад. Сначала она у меня жила, в себя приходила, а потом к Мише переехала. Первое время из дома почти не выходила.

– А у нее есть подруги, знакомые?

Нольде нахмурился.

– Нет и никогда не было. Думаю, она с раннего возраста, как только почувствовала себя женщиной, я хотел сказать, особой женского пола, поняла, что подруги ей ни к чему. Она все больше с мальчишками носилась, да и игры у нее были какие-то мальчишеские. Она рано созрела. Вот уж не знал, что придется постороннему, извините, человеку рассказывать о невесте моего сына.

– Значит, это не Вера, – развел руками Марк. – Но тогда почему же все в один голос утверждают, что это она?

– Понятия не имею. А что сам муж… я имею в виду, Концевич? Он-то видел ее? И что думает, будто его Вера ожила? Он в своем уме?

– Не знаю. Вообще происходят странные вещи, связанные с его покойной женой.

– Так может, стоит обратить внимание на его психическое здоровье?

– Может, конечно… Но дело в том, Юлий Михайлович, что после того, как все стали говорить Анатолию Концевичу о том, что Вера, вроде как объявилась совершенно живая, он, разумеется потерял покой. А потом раздался странный звонок…

Марк вынужден был солгать, озвучив придуманную им же причину, по которой Концевич оказался ночью у разрытой могилы жены.

– … странный звонок. Какой-то человек сказал ему, что разрыта могила его жены.

– Господи, боже мой! – покачал головой Нольде. – Что за удивительные вещи вы мне рассказываете! Да кому это понадобилось разрывать могилу несчастной женщины? Да еще и спустя три года?!

– Следственная группа из прокуратуры, приехав на кладбище, обнаружила разрытую могилу. Возможно, мы спугнули тех, кто собирался докопаться до гроба этой ночью, или же злоумышленники отложили свою черную и грязную во всех смыслах работу на потом. В любом случае, гроб вскрыли работники прокуратуры, и представьте себе их удивление, когда обнаружилось, что внутри него останки… мужчины! Не молодой женщины, Веры Концевич, а неизвестного мужчины. Вот и посудите сами, что получается. Сначала все говорят Концевичу, что по улицам прогуливается его умершая жена, а потом еще оказывается, что и труп ее исчез. Вот поэтому вы, Юлий Михайлович, здесь, у меня. Что вы можете сказать по этому поводу? Может, вам все же есть что сказать? Может, Вера все-таки не умерла, и вы по каким-то неизвестным мне причинам решили просто помочь ей скрыться на время… на три года? Если вся эта история не пахнет криминалом, и вы пошли на обман Концевича исключительно в интересах молодой беременной женщины, которую измучил муж-тиран, то клянусь вам – я буду нем как рыба. Возможно, даже помогу вам…

Нольде смотрел на Марка вытаращенными глазами, мокрое от пота лицо его приняло злобное выражение.

– Что вы себе такое позволяете? – зашипел он, царапая растопыренными пальцами воздух. – Вы пытаетесь обвинить меня в том, что я похоронил, можно сказать, заживо свою пациентку? Что я обманул мужа, сказав, что его жена умерла, а сам спрятал ее или позволил куда-то исчезнуть на три года с тем, чтобы потом она вернулась? Да еще и в компании моего сына?! Вы что, не понимаете, что смерть молодой беременной женщины невозможно инсценировать в нашей клинике?! Что не я один видел ее, что весь наш персонал был в ужасе от происшедшего! К тому же вы, вероятно, забываете, что тело Веры Концевич вскрывали!