Питерские палачи - Андрей Деменков

— Кто такие?

— Болваны какие-то. Первый раз я им натрескал, когда они приставали к моей… старой знакомой. Второй раз — совсем недавно — опять-таки совершенно случайно повстречались в скверике в центре.

— Могли бы их опознать?

— Запросто!

— От знакомой вашей чего они хотели?

— Не в курсе. Она молчала об этом, я и не допытывался.

— Как ее можно найти?

— Спросили бы чего попроще… — Стас нахмурился. — Не знаю я, ни где она живет, ни ее знакомых. Совершенно случайно встретились совсем недавно. Я даже не знал, что она в Питере теперь живет: тоже ведь родом из Таллина, как и я.

— И мобильного у нее нет?

Стас покачал головой.

— Но как зовут хоть?

— Инга. За фамилию не поручусь. Девичья — Белянская. Только она замужем была, может, под той фамилией и живет сейчас. Но я ее не знаю.

— Мда… Ладно, будем искать.

Радченко устало протер глаза, отвернулся к темному вечернему окну. Он пытался сложить в голове замысловатую мозаику из событий последних дней и сопровождающих их версий, но ничего путного не выходило. Майор вообще не был уверен в том, что это происшествие связано с делом Хана. К нему вела лишь одна-единственная тоненькая ниточка, которая вполне могла оказаться ложной.

Двое из четверки убитых давно уже были известны полиции как «вольные художники», которых периодически нанимают для запугивания неугодных свидетелей, выяснения отношений с упрямыми конкурентами и для разборок с ними там, где нужно сохранить анонимность заказчика. Как-то они проходили по довольно громкому делу об избиении старшего лейтенанта Заболоцкой. Она расследовала жалобу хозяина небольшого ломбарда, у которого бандиты, по его словам, за долги хотели отнять бизнес. Заболоцкая сильно пострадала, пережила такой шок, что уволилась из полиции и отказалась давать какие-либо показания. Хозяин ломбарда и вовсе неожиданно исчез. Через несколько недель на свалке нашли его полностью разложившийся труп; опознали только по зубам. А вскоре вслед за этим по нотариально заверенной дарственной хозяином ломбарда стал Сергей Данилевский, которого считали одним из подручных Хана. Года полтора назад Данилевский был убит, а его заведение выкупил… Нагла.

— Имя Валдис Нагла вам ничего не говорит? — спросил Радченко, все еще глядя на окно.

— Made in Latvia, — сообщил Стас. — Больше ничего.

— Свежие фотографии Наглы уже готовы? — поинтересовался майор у Крисмана.

Тот развел руками:

— Лаборатория только завтра к вечеру обещает.

Радченко глянул на темный монитор выключенного компьютера. Можно было поискать в архиве старые снимки, но уж больно он устал. Да и время позднее.

— Хорошо, с этим мы потом разберемся. Но с убийствами намного сложнее. В автосервисе не обнаружено никаких следов, подтверждающих вашу версию того, что там произошло.

— Здорово! — просиял Стас. — Вот уже и есть одна примета — ищите человека в перчатках!

— Хватит паясничать! — взревел Крисман, вновь плюхнув ладонями по краю стола.

— Слушайте, а он всегда играет роль «злого полицейского» или вы иногда с ним меняетесь? — заговорчески поинтересовался Стас у Радченко. — Хотел бы я посмотреть, как он доброго изображает.

* * *

— Так лучше? — Валдис оскалился, натягивая на лицо шутовскую улыбку.

— Хоть так, — невесело усмехнувшись, Инга удалилась на кухню.

Валдис убрал с лица заказанную улыбку и нетвердой походкой последовал за женщиной. Хозяйка молча выставила на стол разогретые в микроволновке котлеты со спагетти в сырном соусе и початую бутылку Castillo de Molina Reserva Carmenere урожая 2003 года из винного холодильника.

Ели поначалу молча. Валдис пронзал отрешенным взором тарелку и ломал голову над тем, как бы поестественнее завязать разговор о чертовом электрике из автосервиса. Инга злилась на Валдиса за то, что тот пришел так поздно и «под мухой», и исподлобья поглядывала на него в ожидании хоть какого-то оправдательного слова.

Наконец, она сама отважилась заговорить.

— Какие-то неприятности на работе?

Валдис поднял отрешенное лицо:

— На работе? Да, вроде того.

И вновь молчание.

— А что стряслось? — настаивала Инга на продолжении.

— Ничего особенного… — уклончиво ответил Валдис, ломая голову, как невзначай завести разговор о чертовом автоэлектрике, но ничего толкового в голову не приходило.

— Ты хорошо знаешь… этого… как там его… Питраков, что ли? — топорно изложил Валдис мучивший его вопрос, так и не придумав какого-нибудь повода заговорить о чертовом электрике как бы невзначай.

Он не мог не заметить, как Инга стала медленнее протирать тарелки.

— Чего так затихла?

— А чего он тебя вдруг заинтересовал?

Валдис с бокалом в руке откинулся на спинку стула.

— Вдруг? Он же увел тебя из-под носа моих парней…

— Нет! — живо возразила Инга. — Он надавал им по носу, а потом увел меня.

Валдису не понравилось ее замечание, сквозившее симпатией к спасителю. Чтобы не выдавать свое раздражение, он решил просто ждать, когда Инга сама не выдержит гнетущей тишины, и молча смаковал вино. И дождался.

— Мы друзья с детства, вместе в Таллине жили, — Инга начала осторожно выдавать порции тщательно дозированной правды. — Наши дома стояли друг против друга. Когда мне было лет пятнадцать, мама Стасика умерла. Отец увез его в Питер. Теперь вот встретились.

— Какие интересные бывают в жизни совпадения, — с трудно скрываемой иронией подивился Валдис. — Продать, что ли, вашу историю в Болливуд?

Инга резко обернулась:

— Так вот отчего ты такой заторможенный! Ну, и что же тебе про нас наговорили? А?!

Валдис опешил — не ожидал, что его худшие подозрения подтвердятся с такой легкостью:

— Значит, было между вами что-то кроме дружбы?

Поняв свою ошибку, Инга досадливо закусила губу. Необходимо было побыстрее составить вразумительное оправдание. Главное — не слишком привирая!

— Ну, — она сжала дрожащие пальцы до побеления, — после школы, перед его уходом в армию был у нас небольшой роман…

— Который при недавней встрече повторился вновь, — хмуро кивнул Валдис. — Вот где ты пропадала!

— Да у Светки я жила! — психанула Инга и отвернулась. — И вообще — у нас с тобой тогда еще ничего не было. Так что и ревновать глупо!..

— Ревновать? — Валдис скрывал под нарочитым спокойствием вулкан страстей, проступивший наружу красноватыми пятнами на лице. — Было бы к кому…

Плюнуть бы на этот идиотский разговор, да нельзя: нужно хоть что-то разузнать про каратиста-ремонтника.