Большой куш - Данил Корецкий

– Зачем зря думать, мозги напрягать? Как всегда, сделаем. Загрузим в КАМаз под завязку помидоров, огурцов, там сдадим оптом, чтобы туда-сюда не таскать… В цене, конечно, проиграем, но если обратно повезем, они вообще раскиснут – выбросить придется!

Пулат взялся за грубый тестяной хвостик, осторожно откусил от похожей на цветок манты, изнутри пыхнуло горячим паром, тогда он залил в отверстие остро пахнущий черный нар-шараб, выждал чуть и уже в два приема съел вкусную, распаренную баранину, а хвостик положил на край тарелки.

– Хорошо придумал, брат, хорошо, – сказал он. – Две машины с ментами охраняют КАМаз с овощами, и платят им больше, чем эти овощи стоят! Думаешь, они совсем безголовые и ничего не понимают?!

Урман от расстройства даже отложил горячую баранину.

– Ты прав, брат! Это не годится. Надо солидный груз поставить: видеомагнитофоны, телевизоры или компьютеры! Тогда никто ничего не заподозрит!

– Вот то-то! – Пулат прикрыл глаза. – Кого возьмешь в сопровождение?

– Можем московских нанять до границы с Тиходонском, а там подтянуть местных. Наступило время, когда менты ментам не доверяют. Особенно чужим…

– Ну, давай так, – кивнул Пулат. – Кого на охрану посадим?

– Раз можно только двоих, пусть будут Тимур и этот, борец… Ботир.

Пулат кивнул, немного подумал, будто что-то взвешивал на весах целесообразности. Веско произнес:

– А в прикрытие надо человек десять, с полным арсеналом. Поручи Жасуру – пусть подберет, проинструктирует. Может, надо и на месте людей подобрать, в резерв. Там же наши на рынках торгуют, кто-то их прикрывает, крышует, среди них найдутся подходящие парни.

– Не думаю, что они понадобятся. У нас важная сделка, авторитетный гарант. Тиходонские не рискнут обманывать.

– Лучше пусть они есть, когда не нужны, чем нет, когда необходимы, – с едва заметной улыбкой сказал Пулат. – И Жасура на серьезной работе проверим.

– Мудро, – кивнул Урман.

– Тогда давай, обдумай все детали. Мелочей здесь быть не может! Как приготовимся, надо будет сообщить Фоме.

– Я понял, – сказал Урман, доедая плов.

– Мне вчера шепнули, что у Фомы проблемы, – недовольно проговорил Пулат. – Вроде даже дома не живет, прячется в разных местах…

– Как так? – удивился Урман. – Фома же здесь как… как мамонт! От кого ему прятаться?

– Э-э-э, не будь ребенком! Картинки в школьных учебниках помнишь? Мамонт провалился в специально вырытую яму, проколол живот на острых кольях, и его целая орда диких людей забивает – камнями, копьями, дубинами… А ему и деваться некуда. Так что запомни: любого можно загнать в яму и забить, как мамонта. Правда, нам это сейчас совсем не ко времени!

– Ничего, проскочим! – бодро воскликнул Урман.

Пулат просветил его острым взглядом, вздохнул и хлопнул в ладоши, чтобы освежили чай.

* * *

Сегодня день прошел удачно. Они нарвали огурцов и помидоров на огородике, у озера, где жили в землянке мужик с бабой, мужик погнался было за ними с палкой, но Кирпич достал нож, угрожающе вызверился, и он повернул назад. Правильно, кстати, сделал – жизнь важнее помидоров, а Кирпич бы его пришил не задумываясь! Потом прошли по левобережным кафешкам, раздобывая что-нибудь для обеда: где выпросили, где стрельнули, где заработали – так и отоварились. Особенно повезло в «Шалаше»: Сало помыл машину повара, а за это тот дал остатки холодного шашлыка, изрядный кусок колбасы, нарезанный подсохший сыр и бутылку водки. Конечно, самопальной, но питьевой. Армен – человек солидный, к тому же к месту привязан, он не станет сбывать какую-то отраву.

Теперь они возвращались к себе довольными. Во всяком случае, Сало был доволен. По Кирпичу никогда не скажешь, доволен он или нет. Кирпич – крутой мужик. Недаром он в свое время кирпичом расшиб башку какому-то идиоту. Да так, что мозги полетели во все стороны. Конечно, может, он немного и приукрасил, но связываться с Кирпичом все боятся. Правда, и общаться с ним охотников мало: под горячую руку можно ни за что получить по тыкве. А рука у него всегда горячая. Впрочем, своих Кирпич бил не особенно сильно, и Сало все устраивало – зато с такой «подпиской» ему бояться некого. И сейчас, когда он в двух набитых полиэтиленовых кульках несет продуктовые богатства, собранные за день, можно не опасаться, что кто-нибудь нападет и все отнимет.

Они прошли мимо здоровенного памятника, который никогда не рассматривали, и что он изображал, не задумывались. Памятник и памятник, какие-то лошади, какие-то мужики… Хороший ориентир – адреса-то у них нет, а когда скажешь: «На Левбердоне, в роще, за памятником», сразу всем ясно, и найти легко… Хотя кому говорить? На фиг им нужны конкуренты? Разве что, когда телку в гости зовешь… Да и то лучше ее сразу тащить, а то перехватят – баб мало бродяжит…

Мост был закрыт, машины не ходили, на шоссе сразу стало пустынно, и перейти на другую сторону было легко. Но сейчас картина изменилась: грохотали отбойные молотки, пыхтел компрессор, от кучи, напоминающей черную икру, остро пахло горячим асфальтом, ревя двигателем, катался взад-вперед тяжелый каток, укатывая только что уложенное новое полотно.

– Какого хрена вы тут развели эту бодягу?! – перекрикивая шум, и поглядывая в широкую спину Кирпича, заорал Сало дорожным рабочим в желтых касках и черных комбинезонах. – Людям отдохнуть не даете!

– А то ты переработал, – с усмешкой отозвался тот, что был ближе. Он разбрасывал асфальт совковой лопатой и равнял его деревянной приспособой.

– Иди своей дорогой, не ищи на жопу приключений!

Сало хотел было огрызнуться, но передумал: не понравился ему взгляд работяги – зыркнул так, будто насквозь просветил! Видать, отчаюга, может даже зону оттоптал, как Кирпич… Лучше не вязаться, а то может дать лопатой по башке! Тем более Кирпич уже спустился с насыпи и прошел далеко вперед – подмогнуть не успеет. А может, и не захочет: кто знает, что у него на уме!

По крутому склону Сало тоже сбежал вниз, догнал компаньона, и они вошли в березовую рощу, которая начиналась сразу за шоссе. Через двадцать метров, на небольшой прогалине, стоял шалаш. Они наткнулись на него случайно, когда прибежали из Красногорска и искали место, где обживаться. Шалаш был никудышный: крыша провалилась, да и стены проглядывались насквозь. Но они его починили. Точнее, чинил Сало, а Кирпич сидел в стороне и только давал указания:

– Наломай веток, да не таких, козел, потолще! Их с боков притуляй, а тонкие ложи сверху, а то все провалится! Да листьев побольше, они дождь держут…

Благодаря советам Кирпича, а может, вопреки им, но Сало справился с задачей: сейчас их маленький домик был вполне уютным, и там можно было вполне комфортно (если не обращать внимания на назойливых комаров) ночевать. Они сели на бревна возле входа, культурно разложили на газетке жратву, разлили по стаканам водку…

– Эй, вы, уроды! – раздался сзади грубый оклик.