Она ему не пара - Елена Гордина

Ольга уже вторую неделю жила в квартире отца. Василий Владимирович практически с ней не общался, разговаривал сухо и всегда заканчивал любой разговор фразой:

– Что теперь скажут люди? Мне стыдно выходить во двор, все знают, что моя дочь алкоголичка.

Ольга не спорила, она все время проводила в своей комнате, которую ей выделила Ирина Матвеевна, ставшая с молчаливого согласия отца хозяйкой квартиры. Ольга уже пришла в себя, много спала, немного ела, совсем не курила и не брала в рот ни капли спиртного. Начало марта выдалось очень мрачным, все время была метель, календарная весна явно уступала реальности. Сегодня было Восьмое марта. Отец с утра сходил за цветами, и теперь на кухне красовался огромный букет роз, который он подарил, конечно же, Ирине Матвеевне.

Ольга подошла к плите и поставила чайник.

– Оля, нам надо поговорить, – на кухню бесшумно вошла Ирина Матвеевна, – пока твой отец задремал.

– Я вас слушаю, – повернулась к ней Ольга.

– Ты же понимаешь, что так продолжаться дальше не может, – Ирина Матвеевна тяжело села и уперлась огромной грудью в кухонный стол. – Это ненормально, когда два старика содержат здоровую женщину, которая не желает работать.

– Я найду работу, – Ольга вспыхнула. – Вы же знаете, что я ее ищу.

– Медленно ищешь, – Ирина Матвеевна заломила руки. – Ты опозорила отца перед всем городом своими пьянками и развратным поведением! Теперь еще живешь за наш счет, это же неправильно, Оля! Твой отец пожилой человек…

– Ему только пятьдесят девять, – Ольга усмехнулась. – И не такой он старик, как я думала и как вы говорите. Он вон с вами встречается, сел за руль автомобиля вашего сына и снова начал курить! Вы почему ему разрешаете курить? Это же вредно!

– Не твое дело! – отрезала Ирина Матвеевна. – Автомобиль моего сына тебя не касается.

– Отец не водил машину несколько лет, у него перерыв, я просто волнуюсь.

– А ты не волнуйся! – Ирина Матвеевна зло прервала Ольгу. – Курит он немного, это от давления хорошо помогает! Мне моя врач посоветовала.

– Врач? Курить? В шестьдесят лет? – Ольга не выдержала и рассмеялась. – Вы что несете?

Ирина Матвеевна поджала губы.

– Я не про твоего отца поговорить хотела. Я хотела тебе сказать, что тебе пора от нас уезжать.

– Слушайте, а вы-то какое отношение имеете к этой квартире? – не выдержала Ольга.

– Дрянь! – Ирина Матвеевна проворно выбралась из-за стола и отвесила опешившей Ольге хорошую пощечину. – Неблагодарная дрянь!

Василий Владимирович зашел на кухню улыбаясь, но тотчас сморщился:

– Что здесь происходит?

И пока Ольга пыталась собраться с мыслями, Ирина Матвеевна громко зарыдала и кинулась к нему на грудь.

– Она меня ударила! – голосила женщина, размазывая слезы по лицу. – Твоя дочь меня ударила! Я ее боюсь!

– Что вы несете? – Ольга попятилась. – Что вы…

Василий Владимирович осторожно отстранил от себя рыдающую в голос Ирину Матвеевну и рывком очутился возле дочери:

– Ты дрянь, алкоголичка! Шлюха! Я не позволю тебе! – Он замахнулся, но не смог ее ударить. – Хорошо, что твоя мать не дожила до этого!

– Но я ничего не делала, – Ольга с трудом сдерживала слезы. – Она все врет!

– Дрянь! – Василий Владимирович побагровел лицом. – Это святая женщина, она не может лгать! А ты шлюха и пьяница!

Ольга молчала, рыдания Ирины Матвеевны постепенно стихли, в кухне воцарилась тишина.

Василий Владимирович достал из кармана сигареты, закурил, подошел и открыл окно.

– Ты должна от нас съехать, – он стряхивал пепел на улицу. – Так больше продолжаться не может, ты перешла все границы.

– Мне некуда уезжать, – Ольга понимала, что ей действительно некуда идти.