Все совпаденья не случайны - Диана Бош

– А почему жил? – тупо, чувствуя, как от боли разрывается сердце, спросила Таисия.

– Мальчишка. Надоело общежитие, лень было самому себе готовить и носки стирать, вот и устроился. Ну, сама понимаешь.

Что она должна была понять, Таисия не успела разобраться, потому что в глазах у нее потемнело, и она потеряла сознание.

В тот раз жизнь ее крошечному ребенку удалось спасти: открывшееся кровотечение вовремя остановили. Но, видно, судьба такая у него была – ангелом на небо попасть. Через месяц, именно в тот день, когда ее ненаглядный праздновал свадьбу, Таисию с высокой температурой доставили в больницу – бог знает, где она подцепила краснуху. Маленький человечек родился раньше срока и, не прожив на земле и пяти минут, скончался.

Таисия замуж так и не вышла.

Сначала она сама не могла объяснить себе, почему так происходит: как только у нее в жизни намечаются какие-то перемены, она начинает вести себя как шальная, делает глупости, грубит, а потом, оставшись одна, плачет и жалеет себя. А недавно поняла (точнее, позволила себе понять): она боится любви. Боится, что, влюбившись, снова обожжется. И потом будет долго дуть на незаживающую рану.

– Поздно уже, – наблюдая, как Лямзин нервно поглядывает на часы и ерзает на сиденье, произнесла Тая, отрываясь от своих воспоминаний, – ваша жена, наверное, волнуется?

– Хотите выяснить, женат ли я? – буркнул Лямзин, и Таисия покрылась неровными красными пятнами. – Не женат, и никто меня не ждет, а домой хочу, потому что устал.

Таисии ехать домой не хотелось, особенно сейчас. Она даже побаивалась оставаться одна – навалится тоска, опять начнут всякие ужасы мерещиться. Пойти, что ли, в бар? Да засидеться там допоздна, пока уже сил не останется ни на что, и только тогда отправиться домой и завалиться спать. Но если она пойдет в бар, то обязательно переберет калорий… и придут лишние килограммы.

Кажется, она произнесла последние слова вслух, потому что Лямзин вдруг обернулся и спросил:

– Что?

– Нет, нет, ничего! – всполошилась Таисия, никогда ранее не имевшая привычки говорить сама с собой вслух. – Вон туда, налево, пожалуйста.

Во дворе она вышла из машины, не дожидаясь, пока Лямзин откроет ей дверь, сухо попрощалась и засеменила к подъезду. Пес жался к ее ногам, боязливо оглядываясь и скуля. Уже у самого порога зачем-то обернулась, с удивлением обнаружив, что Лямзин так и смотрит ей вслед. Водитель, открыв капот, копался в моторе автомобиля.

Едва Таисия вошла в подъезд, на первом этаже тут же приоткрылась дверь, и худосочная соседка ехидно прищурилась:

– О, явилась наконец. А тут хахаль твой тебя все дожидался, дожидался… И не дождался!

– Какой хахаль? – отмахнулась Таисия. – Вечно вы все путаете, тетя Клава, уже скоро год, как сплю одна.

– Тьфу, срамница! – возмутилась соседка. – Могла бы мне, старой бабке, такого и не говорить!

– Почему? – равнодушно осведомилась Таисия. – Вы мне завидуете?

– Э, чему тут завидовать…

– Как чему, тому, что у меня еще есть перспектива спать не одной.

– Мало тебя батька в детстве порол, – покачала головой соседка. И добавила: – И что этот красавец в тебе, пигалице, нашел? Сам высокий, статный, волосы кудрявые, глаза, как у сокола. И одет так заметно: длинный плащ, из дорогой ткани брюки…

– Ч-что?! – перебила, с перепугу начав заикаться, Таисия. – С-светлый плащ?

– Светлый, светлый, – довольная произведенным впечатлением подтвердила соседка. – Вот видишь, а говорила – не знаешь.

Ничего не отвечая, Таисия попятилась, а потом бросилась со всех ног бежать. Собака от неожиданности села, потом коротко тявкнула и кинулась за ней вдогонку.

– Стойте, стойте! – истерически закричала, выскочив из подъезда, Тая, размахивая руками. – Он здесь, он убьет меня, не уезжайте!

Водитель в тот момент начал разворот, но по знаку Лямзина заглушил мотор и открыл дверь.

– Что случилось? За вами кто-то гонится?

– Он… здесь… приходил… – Таисия слегка отдышалась и завопила: – Он убьет меня! Тетку убил и меня убьет!

– Садитесь обратно в машину, по дороге все мне расскажете, – кивнул на заднее сиденье Лямзин. – И не дрожите вы так, а то и убийца не понадобится, сами от страха помрете.

Таисия судорожно кивнула, захлопнула за собой дверцу автомобиля и, почувствовав себя под защитой, разрыдалась. Через несколько минут начала рассказывать, перемежая слова всхлипываниями и истерическими стенаниями. Из ее бессвязной речи Лямзин только и смог разобрать, что она напугана визитом мужчины, описание которого совпадало с показаниями свидетелей. И этот мужчина хотел непременно найти Таисию, но вовремя был остановлен доблестными бабульками, дворовыми стражами порядка.

– Он точно приходил, чтоб меня убить, – убежденно заявила женщина.

– Почему? – возразил Лямзин. – Вас есть за что убивать? Может быть, вы были посвящены в какие-нибудь теткины тайны?

Таисия отрицательно затрясла головой:

– Нет!

– Тогда – за что? Да и почему вы решили, что это именно он? Может быть, какой-то ваш поклонник приходил.

– Нет у меня никого! – зло ответила Тая, вытирая слезы.

– Может, бывший?

– Говорю – нет, значит, нет! – Таисия отвернулась к окну и обиженно засопела.

– Ладно, ладно, не сердитесь, – похлопал ее по коленке Лямзин. – Я вам верю. Сейчас поедем к вашему родственнику Антону Каранзину, а дальше будет видно.

Женщина вскинула на него удивленные глаза и аккуратно сняла его руку со своего колена.

– Каранзин, открывайте! – барабанил в дверь участковый Прошкин.

На стук из соседней двери высунулась голова в косынке, повязанной, как у гоголевской Солохи, и бойко спросила:

– А шо вин зробыв? Напывся та избыв когось?

– Гражданочка, вы давно Каранзина видали? Третий раз захожу, а его все дома нет.

– Бáчила, – кивнула голова, – вчера.

– Когда? – опешил участковый.

– Вчера, – ответил ему звонкий голосок, и в щелку между бабкой и дверью просунулась чистенькая веселая мордашка. – Моя бабушка так слово «вчера» произносит.

– А, понятно. В котором часу видали, говорите?

– Дык, кажись, як с работы прийшов…

– Бабушка путает, – встрял в разговор мальчонка, – приходил он сегодня. Я видел в окошко, как он шел, его еще фарами автомобиля осветило, и он рукой закрылся. А потом в открытый люк что-то бросил. Постоял немного и быстро пошел в подъезд. Больше на улицу не выходил.

– А ты откуда знаешь, что не выходил? – удивился участковый. – Ты что, специально следил?