История разбитых сердец - Estrella Rose

— Понимаю…

— Если честно, мысль о расставании для меня как кость в горле. Потому что мне не нужна никакая другая девушка, кроме Ракель. Я вряд ли смогу найти еще одну такую же, как она.

— Вот и у меня такая же проблема… — Эдвард откидывается назад, начав стучать по столику какой-то маленькой металлической штучкой, которую он находит у себя в кармане куртки. — Ибо сомневаюсь, что встречу кого-то лучше Наталии… Эта девчонка особенная. Совсем не похожа на тех, которых я знал.

— Ракель задала слишком высокую планку, которую другой девчонке будет сложно преодолеть, — уверенно говорит Терренс.

— Слушай, а может, нам не стоило сюда приходить? — неуверенно спрашивает Эдвард, быстро осмотревшись вокруг.

— Почему это?

— Просто девушки, вроде той официантки, могут подумать, что мы свободные. И они начнут с нами заигрывать и вертеть задницей, полагая, что мы клюнем на них и побежим спать с кем-то из них.

— Ну и пусть заигрывают сколько хотят!

— Если бы я не испытывал симпатию к Наталии, то ничего не имел бы против.

— Да ладно тебе, парень, расслабься! — бодро восклицает Терренс. — Мы ведь не собираемся нажираться в хлам, тусоваться здесь всю ночь и флиртовать с молодыми девчонками.

— Да ты посмотри вокруг! Сколько девушек буквально пожирают нас глазами! — Эдвард снова осматривается вокруг и замечает несколько молодых девушек, которые стоят вдалеке, с загадочной улыбкой поглядывают на него и Терренса и наматывают волосы на пальцы. — Вот смотри, как вон те девчонки смотрят на тебя! Явно мечтают о том, чтобы затащить тебя в постель.

— Может, они просто узнали меня, — предполагает Терренс. — Я ведь все-таки знаменит. Был провозглашен одним из самых сексуальных мужчин на планете. Вот они и смотрят в мою сторону. И мечтают обо мне.

— А тебе так и хочется!

— Я все еще молод и чертовски привлекателен. А значит, могу привлекать к себе внимание.

— В любом случае нам точно не стоит здесь задерживаться, — уверенно говорит Эдвард.

— Мы и не будем. Просто немного посидим здесь, выпьем что-нибудь, да и отправимся по домам. А эти красотки пусть вертят задницей сколько угодно. Мне абсолютно все равно.

— Ну не знаю… — Эдвард нервно сглатывает, выглядя немного напряженным. — Мне как-то неловко, если честно… Вроде бы у каждого из нас есть девушки, которых мы любим. Как-то неправильно, что мы находимся здесь…

— Да ладно, чувак, расслабься. Как будто у тебя отсох язык для того, чтобы отшить любую, которая начнет приставать к тебе. Стоит девчонке сказать, что ты уже занят или — тем более — женат, то она определенно потеряет к тебе интерес. Ее сдует быстрее ветра.

— Я знаю случаи, когда кольцо на пальце мужика и его статус несвободного человека не остановили девчонку.

— Ну да, бывает, не отрицаю. Однако таких немного.

— И это все-таки происходит… Так что не думай, что заявления о том, что ты женат, всегда помогут тебе отвязаться от той, которая захочет пристать.

— Главное — стоять на своем и держать дистанцию. Не позволять девчонке начать лапать и лезть к тебе с поцелуями.

— Ну это тоже верно…

— Расслабься, брат! Ни о чем не думай и получай удовольствие. Давай хотя бы сейчас наплюем на все и просто хорошо проведем время.

Эдвард ничего и говорит и бросает короткий взгляд в сторону, видя какую-то компанию явно подвыпивших людей, которые со стаканом в руках наблюдают за происходящем и явно ищут свободных девушек, которые согласились бы провести с ними время.

— Кстати, а хочешь расскажу тебе одну далеко не самую хорошую тайну? — задумчиво предлагает Терренс.

— Э-э-э, ну валяй… — неуверенно произносит Эдвард.

— Когда мы с Ракель ругались, я был довольно частым посетителем подобных мест, — спокойно признается Терренс.

— И флиртовал с девчонками?

— Нет-нет, я не флиртовал с девушками и не спал с ними, чтобы забыться… Я только лишь выпивал несколько стопок виски или чего-нибудь еще крепкого, а потом всю ночь до утра гулял по городу, приезжая в совершенно безлюдные места.

— Да ладно!

— Хотя должен признаться, что раньше я особо не пил столь крепкое спиртное. Просто особо не злоупотреблял подобными напитками и позволял себе немного алкоголя с низким градусом.

— Ну а в этот раз решил оторваться?

— Типа того.

— Понятно… — задумчиво произносит Эдвард.

— Но после первой ссоры с Ракель я как-то пристрастился к бухлу и… Начал регулярно выпивать. — Терренс тихо вздыхает и бросает короткий взгляд в сторону. — Тогда мне казалось, что выпивка — это лучший способ забыть о проблемах. Но это не так… Так что если тебе станет безумно плохо, и ты будешь в отчаянии, то выпивка никак не поможет тебе разрешить проблемы и забыться.

— Ого! — удивленно произносит Эдвард.

— Если нажрешься в хлам, то только заработаешь себе головную боль и потом целый день будешь страдать от похмелья и мечтать сдохнуть от того, насколько тебе плохо.

— Неужели Ракель никогда не замечала, что ты где-то гулял по ночам, да еще и выпивал?

— Удивительно, но нет, она никогда не замечала этого, — слабо пожимает плечами Терренс.

— Интересно…

— А может, она и замечала. Просто ничего не говорила. Или ей было настолько все равно для меня, что она бы не заметила и моей недельной пропажи.

Глава 53

— И когда ты понял, что следует завязать с этим?

— Да я и сам не знаю. Просто как-то выпил одну стопку виски вместе с моим другом. И после этого я больше не бухал. И времени не было, и желания…

— А твой друг разве не пытался немного вправить тебе мозги и сказать, что выпивкой проблемы не решишь?

— Пытался. Но я никого не слышал и продолжал делать то, что хотел. И это привело к таким вот последствиям, за которые я до сих пор расплачиваюсь.

— Понятно…

— К слову, из-за всей этой ужасной ситуации мы с тем парнем разругались в пух и прах дня три назад, хотя раньше считали друг друга едва ли не братьями.

— Устал бороться с тобой?

— Можно и так сказать… — Терренс запускает руку в свои волосы. — И когда я рассказал ему о том, что сделал, он сразу же начал осуждать меня. Я начал чувствовать исходящий от него холод… Если до этого мой приятель был очень дружелюбен ко мне, то после моего рассказа о пощечине Ракель и планах уничтожить ее карьеру и жизнь он как будто стал презирать меня.

— Я думаю, ты должен был понимать,