Все мы грешные - Владимир Колычев

1

Возвращаясь с отсидки в родные края, Антон в очередной раз решил больше не попадаться к ментам на крючок. Осторожность, осторожность и еще раз осторожность! Завязывать он не собирался. Преступное ремесло подогревало азарт жизни. А как можно без азарта?..

Три года отсидел он, от звонка, как говорится, до звонка. Три года долой из жизни...

Его звали Хмурым. И не зря. Не лицо, а каменная маска, взгляд неприступный, ледяной. Не ухватиться и за краешек его мысли. И никому не улыбнется. Его побаивались, с ним считались. До вора в законе он пока не дорос, но его слово имело авторитетный вес.

Хмурый...

Но сейчас он мог позволить себе и улыбнуться. Он на свободе, и этим все сказано.

И вот Антон наконец в родном городишке. Скоро войдет в отчий дом, прижмет к себе маму.

Бедная мама! Как она страдает из-за него, такого непутевого сына!

Она никогда не поощряла его образа жизни. Но и не проклинала. Не отреклась от него, когда он попал за решетку. Какой-никакой, но он ей сын, плоть ее и кровь. И если он не раскаивался ни в чем, то она ходила в церковь, молилась за него, ставила свечку.

Встретила она его со слезами.

Первые дни Антон нигде не показывался, даже из дому не выходил. Балдел на своем диванчике перед телевизором с бутылкой пива в руках. Спал вволю. Потом к нему пожаловали его друзья-подельщики. Мама без слов пропустила их в комнату. Только тяжело вздохнула.

Клык и Понт. Сколько дел он с ними переделал... Интересно, притянули они бабки, две штуки «деревянными»? Его доля от ювелирного магазина, последнего их совместного дела.

– Тут сорока на хвосте принесла, что, мол, сам Хмурый к нам пожаловал. – Клык первым протянул ему руку.

– Только что-то он не заявляется. Че, может, завязать хочешь? – улыбнулся во весь рот Понт.

– Не-а, – покачал головой Антон. – Все остается по-старому... Ну, чего нового?

– Нового, как говна... Короче, крутые перемены. Шушеры всякой развелось, хоть отстреливай. Фраера вообще оборзели. Какие-то спортсмены, мать их так. Всех, у кого башли водятся, данью обложили. И к честным ворам даже руку протягивают... Короче, беспредел творят!

– Ладно, разберемся. Вы-то как?

– Да мы-то что... Все хаты чистим. Короче, забашлять есть чем.

– Хорошо работаете, раз на зону не загремели.

– Да стараемся... А вот Сом, он уже там. Не повезло бедняге. Полгода уже парится. А впереди еще шестерик...

– Да-а, дела, – протянул Антон.

– Ты-то когда за дело?.. – спросил Понт. – Есть тут у меня на примете один магазинчик. С тобой мы его мигом распотрошим...

– Не-е, я пока повременю, осмотрюсь... Времена-то, говорят, поменялись... Да, в натуре, я погулять хочу, в кабаке погудеть.

– Само собой, – понимающе кивнул Клык. – Да, тут бабки твои без тебя скучают.

И он протянул ему сверток. Две пачки червонцев.

* * *

Антон вместе с друзьями сидел в том самом кооперативном ресторане, где он в последний раз гулял вместе с Настей. Много воды утекло с тех пор.

Ресторан этот кооперативным уже никто и не называл. А на месте Насти сидела незнакомая девка, совсем еще молодая. Ее притащил с собой Понт, этот мастер по женской части. Постарался, девка-то красавица. С такой каждый захочет провести ночь. А если ты к тому же три года ни-ни, для тебя это вообще подарок.

Но на Анютку – так звали девку – Хмурый посматривал равнодушно. Есть и есть, пусть будет.

Антон вспоминал Настю. Вот с кем ему было бы сегодня по-настоящему хорошо.

Но ее, увы, нет. Он наводил о ней справки. Но так и не узнал, где она. Никто этого не знает. Брат ее где-то в детдоме, а может, уже где в «бурсе» штаны протирает. Отчима посадили, за изнасилование.

«Петух» сраный!»

Может, он и Настю изнасиловал? Вот и сбежала она, куда, неизвестно.

Но горевать о ней он не горевал.