Камень погибели - АНОНИМYС

Чэнду встретил их благоуханием гибискуса и теплым запахом лучших в мире блюд, согретых ароматами сычуаньского перца.

– Что чувствуешь, въезжая на родину? – спросил Загорский у Ганцзалина.

– Моя родина – Сиань, в Чэнду я только родился, – отвечал помощник сухо.

За пару месяцев до того, оставив на попечение генерала Чжао всех спасенных ими иностранцев, они сели в Лохэ на поезд и отправились к Ханькоу, где благополучно высадились на следующий же день после отправления.

– Нестор, что бы с тобой ни случилось, знай – в Техасе тебя всегда ждет друг и крыша над головой, – сказал при расставании Джонсон-младший.

– Два друга, – добавила Габи, державшаяся за Эла правой рукой – левая еще висела на перевязи.

– Два друга, – согласился Эл. – Два друга и две крыши.

Нестор Васильевич ничего не сказал, лишь обменялся с американцем крепким рукопожатием и обнял напоследок барышню.

Прощание с генералом Чжао вышло не таким трогательным, но тоже очень дружеским.

– Что-то мне подсказывает, что когда вы попали к Бай Лану, его молодцы обчистили вас до нитки, – заметил командующий.

– Что есть, то есть, – согласился Загорский.

– Без денег в Китае вам придется туго, – продолжал генерал, – здесь любят наличные.

– Наличные везде любят, – отвечал Загорский.

Старый вояка ненадолго задумался.

– Неужели у вас не осталось совсем никаких денег? – спросил он, хитро поглядывая на Нестора Васильевича. – Может быть, ваш Ганцзалин что-то припрятал?

– Не думаю, – сказал Загорский, проявляя легкие признаки нетерпения: к чему весь этот разговор?

– Да, – продолжал генерал, – трудно вам придется, очень трудно.

– Ничего. Как говорят у меня на родине, мир не без добрых людей.

Эта поговорка почему-то очень заинтересовала старого воина – он вертел ее на языке и так и сяк, как бы пробуя на вкус и восхищаясь.

– У вас на родине, – сказал он наконец, – живут мудрые люди. И вот вам доказательство, что они правы. Я хочу вам помочь.

И торжествующе посмотрел на Нестора Васильевича. Тот удивился неожиданному предложению: помочь? Каким же именно образом хочет помочь им генерал Чжао? Человек, плохо знающий Поднебесную, мог бы предположить, что командующий армией одолжит им денег. Однако Загорский понимал: нет на свете китайца, который бы отдал деньги без надежды получить их назад. А какова вероятность, что они увидятся снова? Правильно, никакой. Значит, и о деньгах речи тоже быть не может.

Тем не менее, несмотря на все свое знание Китая, в этот раз он ошибся. После обычных китайских танцев и ритуальных подскоков стало ясно, что генерал говорит именно о деньгах. Загорский честно предупредил, что они вряд ли увидятся еще, однако, если генерал даст адрес, он обязательно перешлет ему деньги.

Генерал Чжао только отмахнулся.

– Я деловой человек: мне не нужны деньги, мне нужны услуги, – сказал он.

Загорский пожал плечами: какую же услугу может оказать скромный иностранец самому генералу Чжао? Генерал отвечал, что, согласно его сведениям, Дэ Шань выполняет важную миссию по заданию самого Юань Шикая. У генерала нюх на людей, он видит, что Дэ Шань – человек, который не терпит поражений. А такого человека, тем более близкого к президенту, очень полезно иметь в друзьях. Так вот, генерал Чжао хотел бы числиться в друзьях Дэ Шаня. Если, конечно, это не выглядит с его стороны слишком дерзко.

– Ничуть, – отвечал Нестор Васильевич. – Более того, я и сам был бы очень рад иметь в друзьях такого выдающегося человека, как генерал Чжао.

Тут случилось некоторое количество взаимных комплиментов и восхвалений, рядом с которыми цветистая персидская лесть, в которой когда-то был так силен Загорский, казалась просто грубой бранью. Закончилось же все тем, что генерал Чжао снабдил своего нового друга некоторым количеством американских долларов, серебряных китайских лянов и несколькими большими связками чохов.

– Мелочь пригодится вам на первых порах, курс обмена везде грабительский, – сказал он любезно.

После этого генерал посадил их в поезд и отправил в Ханькоу.

Из Ханькоу можно было ехать дальше на повозках или на верблюдах, но по тряским китайским дорогам путь этот занял бы бог весть сколько времени. Гораздо удобнее показалось Загорскому сесть на пароход и плыть по Янцзы до Чэнду, точнее, до Чунци на, откуда до Чэнду было чуть больше трехсот километров. От Чунцина до Чэнду можно было бы добраться на мулах или телегах, а дальше уже начинался путь в Лхасу – через плоскогорья и заоблачные перевалы.