Второе рождение - Ирина Градова

Никита заключил меня в медвежьи объятия. Этот парень, воспитанник Андрея и почти что его сын, нравился мне всегда. Думаю, это чувство взаимно. Во время войны в Осетии Андрей спас ему ногу, а возможно, и жизнь, ведь если бы он не заставил начальника полевого госпиталя отправить поисковую бригаду в разрушенный бомбежкой квартал, Никита мог так и остаться под завалом. Я заметила, что он уже не опирается на трость. Честно говоря, я и раньше подозревала, что финт с палочкой – всего лишь уловка, чтобы нравиться девушкам: вид симпатяги-парня, у которого имеется легкий физический недостаток, неизменно вызывает у них чувство доверия и желание помочь.

Вика налетела на меня, как маленький цунами, и повисла на шее.

– Викусь, – пробормотала я, с трудом отрывая девушку от себя, – я и так ношу в себе несколько лишних кило. Ты, конечно, легкая, но…

– Ой, Агния, простите! – вспыхнула она, отчего ее светлая в чудных веснушках кожа стала похожа на спелый редис. – Я и забыла!

– Как ты могла забыть? – укоризненно покачал головой подошедший Павел Кобзев. – Наша Агния ведь чуток поправилась, но вы знаете, я всегда предпочитал пышные формы!

Он смущенно чмокнул меня в щеку. Почувствовав его колючую бороду на своей коже, я ощутила, что после долгого отсутствия снова нахожусь в кругу друзей, единомышленников и, чего уж кривить душой, более или менее ровесников. В последние месяцы, за исключением работы, я общалась все больше с молодежью – Дэном, Денисом и Шуриком, и теперь мне было приятно оказаться в компании людей постарше. В общении с молодняком нет ничего плохого – напротив, это даже подстегивает и заставляет сбросить с десяток лет. Но оно же и напрягает, так как в молодежной среде я всегда чувствую, что на меня смотрят как на старшего товарища в ожидании совета и принятия на себя ответственности. Молодые, сами того не сознавая, вытягивают из меня жизненные соки. Может, я сама в этом виновата: повышенное чувство ответственности заставляет меня выступать в роли наседки. Сколько бы Андрей и другие ни твердили, что Дэн, Денис, Вика и Шурик – взрослые люди, способные сами отвечать за свои поступки, я никак не могу отделаться от мысли, что мой долг – хранить и защищать их.

С Карпухиным мы обменялись кивками – в конце концов, виделись недавно. Его любимец, Павел Трофименко, пришел с ним. С тех пор, как подполковник получил повышение, он мог спокойно усесться в кресло и заставить других «топтать землю». Однако он этого не сделал и продолжал заниматься самыми сложными делами, не перепоручая их подчиненным. Иногда мне казалось, что он боится «заржаветь», стать одним из тех высоких полицейских чиновников, непригодных к настоящей сыскной работе, которых сам так презирал.

– Ну, все в сборе? – спросил Андрей, оглядев нас. Я невольно проследила за его взглядом. Когда формировался Отдел, это был всего лишь смелый эксперимент, призванный создать своего рода посредническую организацию между органами следствия и Комитетом по здравоохранению в делах, касающихся медицинского сообщества. Теперь, насколько мне стало известно, подобные отделы возникли и в других больших городах. Странно сознавать себя одной из первопроходцев!

– Артем Иваныч, давай, – пригласил между тем Андрей, и Карпухин встал. Подполковник не отличался высоким ростом, и тем не менее его крепкая фигура выглядела внушительно.

– Вы, вероятно, в курсе того, что в Отдел обратилась некая дама с просьбой разыскать ее дочь…

– Я с самого начала был против! – прервал подполковника Павел Кобзев. – Когда Андрей рассказал мне об этом, я посоветовал ему не обнадеживать женщину и переадресовать ее, кому положено!

– Если помнишь, – мягко вмешался Андрей, – ее уже несколько раз отправляли по разным адресам, и ни по одному никакой помощи не оказали!

– Доброта тебя погубит, – безнадежно вздохнул психиатр.

– На самом деле, – вновь заговорил Карпухин, – удивительно, что все сложилось именно таким образом. Я имею в виду то, что Андрей взялся за дело, которое вроде бы не имеет отношения к ОМР. До определенного момента у меня и мысли не возникало, что оно может оказаться связано с одним из моих расследований.

– Неужели? – переспросил Никита.

– Я расследую убийство беременной женщины. Ее дело передали мне, так как генерал посчитал, что местные ребята не справятся с ним на сто процентов.

– А надо непременно на сто? – приподнял густую бровь Кобзев.

– Угу, – буркнул подполковник. – Вон, Агния в курсе!

– Да, – кивнула я, радуясь возможности показать всем собственную осведомленность, несмотря на долгое отсутствие. – Кажется, отец погибшей – приятель вашего генерала?

– Не совсем. На самом деле, не отец, а дед – по материнской линии.

– Вы сказали, жертва была беременна? – уточнил Никита.

– Да, – ответил за подполковника Леонид. – Я проводил повторное вскрытие, хотя в нем, в общем-то, необходимости не было: несмотря на то, что первый раз работал провинциальный патолог, к его отчету мне почти нечего добавить.

Для тех, кто знал Кадреску, эти слова звучали невероятно высокой оценкой коллеги: Леонид не стеснялся в выражениях, когда замечал хотя бы малейший признак недобросовестного отношения к работе.

– А потом, – продолжил Карпухин, – в больницу Агнии в тяжелом состоянии поступила еще одна молодая пациентка, также беременная.

– Ее тоже пытались убить? – спросил Никита.

– Нет, она попала под машину на шоссе недалеко от того места, где ранее обнаружили труп Дарьи Семеновой.

– Занимательное совпадение! – отметила Вика. – Не вы ли всегда говорите, Артем Иванович, что совпадений не бывает?

– Верно, – кивнул подполковник. – То, что принято считать совпадениями, на самом деле всего лишь следствие недостатка знаний.

– С ребенком все в порядке? – спросил Никита.

– Его спасти не удалось. Да и сама девушка все еще в тяжелом состоянии. Как я понимаю, Агния, изменений пока нет?

– Верно, – ответила я. – Но она, по крайней мере, стабильна.

– Что ж, и то ладно, – пробормотал Никита. Я заметила, что, хоть у него самого детей пока не было, Никита любил малышей и с особым трепетом относился к беременным женщинам. Вот и в его взгляде, устремленном на меня, я ловила почтение, словно парень видел во мне этакую мадонну с будущим младенцем. Признаться, мне даже становилось неудобно, ведь сама я вовсе не считаю процесс рождения детей таким уж таинством – слава богу, знаю о нем все до мельчайших деталей!

– Спасибо Агнии, – говорил между тем подполковник, – она выяснила много интересных фактов в отношении Прокопенко – таких, которых не удалось добиться моим оперативникам по причине молодости и, прямо скажем, глупости: не все понимают, что запугивание свидетеля приводит к результатам, противоположным ожидаемым. Кроме того, они и разговаривать-то с людьми толком не умеют, деятели эти, а ведь беседа – самый верный способ выяснить детали! Агния владеет этими приемами в совершенстве и выяснила, что Илона Прокопенко, забеременев, решила отдать ребенка на усыновление в агентство «Второй шанс».