Одинокая смерть - Чарлз Тодд

— Он не тигр, — сказал один из мужчин, — он просто псих, сумасшедший, это так.

— Не думаю, — возразил Ратлидж. — И спрашиваю вас снова. Есть что-нибудь в вашем прошлом, что вызвало его охоту на вас? Есть кто-то, кто затаил обиду и мстит? На войне, здесь, в Истфилде, где угодно.

Все покачали головой.

А Хэмиш сказал: «Есть что-то такое, что превратилось в идею фикс, заполонило разум убийцы, но для них является мелочью».

— Как хорошо каждый из вас знал Дэниела Пирса? — спросил Ратлидж и краем глаза заметил, как Уокер сделал ему предупреждающий жест, он все еще не хотел огорчать старшего Пирса. Но после стольких убийств это было уже невозможно, и мнение Тирела Пирса не должно влиять на ход расследования. Особенно после того, как дело приобрело такой масштаб.

— Мы знали его по школе, — сказал Таттл, обменявшись взглядом с товарищами. — Он потом сменил школу, вы знаете об этом, и когда приезжал домой на каникулы, то с нами уже не общался. После войны он появился на некоторое время в Истфилде, но сразу снова исчез. Он уже тогда стал мистером Дэниелом, и мы приветствовали его, приподнимая при встрече кепку.

— Может быть, вы завидовали, что он пошел в школу для богатых? Что-то было неприятное между вами, пока он был для вас еще просто Дэнни? Старая обида, непонимание, что-то для вас незначительное, но для него оскорбительное? Или, наоборот, вы затаили обиду на него? — Он внимательно оглядывал лица мужчин, но ничего не мог на них прочитать.

— Да мы старались не связываться, — Маршалл быстро взглянул на Ратлиджа и отвел глаза, — он был младшим братом Энтони, и никто не хотел его огорчать, я имею в виду Энтони. Дэниел к тому же любил приврать и мог рассказать так, что оборачивалось все в его пользу. И нас иногда обвиняли в том, чего мы не делали. Я, например, был только рад, когда их с братом убрали от нас в другую школу. Нам без них обоих было спокойнее.

Ратлидж задумался. Рассказывая, Маршалл прятал глаза, и это вызывало подозрение. Он явно чего-то недоговаривал.

Хэмиш сказал: «За себя беспокоится».

И вероятно, был прав — Маршалл, скорее всего, верховодил во всех проделках, и Дэниел Пирс был для него занозой.

— Единственной причиной, почему ему разрешалось с нами играть, было то, что мистер Пирс был слишком занят на своем производстве. Ему не с кем было водиться. Сын викария был старше, а у доктора Гудинга — одни девочки, — добавил Гендерсон.

— Энтони был нормальным парнем, — вставил другой, — он никогда с нами не ссорился. Не доставлял нам никаких проблем.

Странный отзыв и странная похвала.

Ратлидж недоумевал. Поджечь старую мельницу или пугать влюбленные парочки — это не то, что могло привести к убийству. Но Хэмиш прав: наверное, убийцу глубоко ранило какое-то событие, которое не имело в глазах остальных никакого значения.

— Когда уйдете отсюда, постарайтесь серьезно отнестись к тому, что случилось сегодня ночью, — сказал Ратлидж. — Не ходите после наступления темноты. Даже по собственному двору. Берите с собой того, кому можете доверять. Между девятью вечера и рассветом запирайте входные двери. Если вас кто-то вызовет, игнорируйте, если не с кем пойти на встречу. И не поворачивайтесь спиной к незнакомому человеку. Все четверо были застигнуты врасплох, не было даже шанса позвать на помощь. Помните об этом. Они умерли, так и не осознав, что происходит. Не рискуйте жизнью.

Уокер смотрел, как пятеро мужчин собирают вещи и уходят не оглядываясь. Даже его племянник, Таттл, ушел молча.

— Думаете, они прислушаются к вашему предупреждению? — спросил Уокер.

Ратлидж покачал головой:

— Узнаем только тогда, когда будет очередная жертва.

Ратлидж оставил констебля Уокера в участке и поехал в гостиницу побриться и переодеться.

После раннего завтрака он направился на пивоварню и терпеливо ждал в офисе, пока Тирел Пирс закончит проверку нового прибора при запуске свежей партии пива.

Пирс вошел в офис с деловым, озабоченным видом и принес с собой сильный запах горячего хмеля. Не здороваясь, сразу отрывисто спросил:

— Какие новости? Нашли убийцу?

— Пока нет. — Ратлидж сел на предложенный Пирсом стул и ждал, когда хозяин кабинета усядется на свое место.

Хэмиш сказал: «Думаешь, есть причина, почему его сын не вернулся в Истфилд? И отец знает, что он сделал и кто в этом виноват?»

Замечание не было лишено смысла, однако Дэниел Пирс не производил впечатления человека, который что-то скрывает или чего-то стыдится. Никто его, во всяком случае, не помнил трусливым. Если, конечно, подожженные тряпки под дверью подвала полицейского участка не были отвлекающим маневром. А четверо, которые могли знать правду и рассказать ее, уже мертвы. Трудно поверить и в то, что Пирс мог убить старшего сына, чтобы спасти младшего.

Ратлидж помнил, как в его первый визит сюда Тирел Пирс старался скрыть волнение, решив, что здесь замешан его младший сын. Или, по крайней мере, что полиция заподозрит Дэниела.

— Несколько различных версий появилось в этом деле, — начал Ратлидж, — у меня было внутреннее убеждение, что именно война скрыта за всеми этими убийствами. Опознавательные медальоны заставляли думать именно в таком направлении. Но чем больше я размышлял, тем больше возникало сомнений. И причиной тому ваш сын Дэниел.

В какой-то миг показалось, что Пирс сейчас вскочит и набросится на него. Лицо его налилось кровью, в глазах сверкнуло бешенство. Ратлидж даже подумал, что зря проигнорировал предупреждение Хэмиша.

Но Пирс быстро взял себя в руки, помолчал, потом сказал сдавленно:

— Значит, и вы оказались как все? Как только становится невозможным найти правду, легче всего переложить вину на человека, который не живет в Истфилде — по крайней мере, постоянно, еще с довоенного времени.

— Я не собираюсь приносить в жертву вашего сына, мистер Пирс. Но самый лучший способ обелить его имя — выяснить правду, а не прятать ее. Ваши сыновья ладили между собой?

— Конечно, — отрезал Пирс.

— Они не были влюблены в одну и ту же девушку?

Старший Пирс удивился:

— О чем это вы?

— Я разговаривал с одним сапером в Уэльсе. Человеком по имени Джонс. Он сказал, что Дэниел Пирс был популярен во время войны. О нем ходили всякие легенды. Даже придумали историю, как он прорыл туннель в ад и обедал с самим дьяволом.

Пирс издал довольный смешок:

— Неудивительно. Дэниел всегда был храбрецом, этого не отнимешь. И сохранял трезвую голову. Всегда был такой. Он сам говорил, что из него вышел идеальный сапер.

«Убийца четверых тоже был хладнокровен», — напомнил тут же Хэмиш. Ратлидж продолжил:

— Ваш сын предпочитал в одиночку закладывать заряды. Наверное, из-за этого у него были неприятности с начальством. Но он хотел рисковать один и знал свое дело.