Танцы с ментами - Елена Топильская

— Привет, — сказал он, когда я вошла. — Сейчас я тебе стол освобожу.

— Да сиди, — милостиво разрешила я, — мы же договаривались, что ты посидишь у меня. Я пойду в канцелярию обвинительное на компьютере печатать, а ты можешь кабинет посторожить.

— Кофе будешь?

— Нет, спасибо.

— А я воспользовался чайником и кружкой, ничего?

— И водой прокуратурской.

— Что ж мне, с милицейской водой сюда ходить?

— А ты как думал? Не пей прокурорской воды…

— Что, козлом станешь? Маша, ты эксперта Струмина знала? — без перехода спросил Коля.

— Что значит «знала»?

— Грохнули его вчера в собственной парадной.

— Кошмар! — я закусила губу. — Лешка знает?

— Он мне и сказал…

Я побежала за подробностями в соседний кабинет.

— Лешка, что со Струминым приключилось?

— В девять вечера его труп обнаружили в парадной его дома, голова проломлена тяжелым предметом. Типичный разбой, карманы обчищены, даже часы и ботинки сняты. Говорят, он с дежурства ушел пьяный.

— Могу подтвердить, он в три часа дня уже лыка не вязал. Кстати, Наташа Панова мне сказала, что он набрался из-за похорон Неточкина, Гена у него учился.

Я замолчала, вспоминая пьяного Гену в дежурном отделении; все, что он говорил тогда, все, что казалось мне пьяным бредом, сейчас приобрело совершенно иное, прямо-таки мистическое значение. Получалось, что я действительно принесла ему несчастье.

— Когда похороны?

— В пятницу. Позвони в морг Маринке Коротаевой, она этим занимается.

Не выходя из Лешкиного кабинета, я набрала номер эксперта Коротаевой. Марина предупредила, что вынос — в пятницу в десять, поэтому желательно подъехать в морг к девяти. Оказалось, что вскрывать труп Гены пришлось ей. Я посочувствовала ей, и вдруг, повинуясь какому-то импульсу, свербившему в моем мозгу с того самого момента, когда я осознала, что в пьяных Гениных речах был какой-то еще неизвестный мне смысл, попросила Марину сравнить повреждения на черепе Гены со следами орудия, проломившего голову Аристарху Ивановичу Неточкину.

— Хорошо, — удивленно сказала Марина. — Я зайду к Боре Панову — он Неточкина вскрывал, мы сравним повреждения. Правда, не вижу смысла, но раз ты говоришь, что надо…

— Мариша, а можно прямо сейчас? Сходи к Боре и перезвони мне, очень прошу.

— Ладно, жди, — ответила Марина и положила трубку.

— Лешка, мне страшно, — медленно произнесла я и тут же вспомнила мягкое прикосновение руки моего нового любовника и его нежный шепот: «Не бойся, моя хорошая…» — А где Филонов?

— Был у Лариски в кабинете, — ответил мне Горчаков и пристально на меня посмотрел. — А зачем он тебе?

Я не стала ему говорить, что когда женщине страшно, ей хочется прижаться к близкому мужчине; если бы я прижалась к Лешке, он бы, наверное, очень удивился. Поэтому я пошла искать Филонова.

Подходя к Ларискиному кабинету, я услышала ее громкий смех. Заглянув в кабинет, я увидела, что Лариска, заливаясь смехом, пытается вырвать у Филонова свою знаменитую на всю прокуратуру фотографию, сделанную на вечере по поводу 8 марта, запечатлевшую ее в весьма откровенной позе. Она поднимала руку с фотографией вверх, но Филонову удалось все-таки завладеть снимком, прижав Лариску к себе. Оба они, запыхавшись, сказали мне: «Привет!», и после этого на меня уже не отвлекались.

Я закрыла дверь и вернулась к себе. Коля Курочкин сообщил мне, что сегодня в шесть у него свидание с Региной, а потом сказал:

— Представляешь, Маша, по материалу с девочкой Мальвиной Вальчук: звоню я ее дяде Игорю, спрашиваю перед этим, как дядино отчество, она говорит: «Валерьянович». Я думаю: эк дядю-то угораздило! Звоню этому самому Игорю Валерьяновичу и популярно объясняю, что девочке Мальвине светит срок, в связи с чем прошу его прийти. Дядя Игорь Валерьянович мне отвечает таким своеобразным голосом, до боли знакомым, что прийти он не может, поскольку у него репетиции; и тут только до меня доходит, что Игорь Валерьянович Вальчук — вовсе не случайное совпадение! В общем, я его убедил, он сейчас сюда приедет. Ничего, что я его сюда вызвал, в твой кабинет?

— Хо-хо! Ждем с нетерпением! — воскликнула я. — Я тут посижу в уголочке, ладно? Поприсутствую при вашей беседе, если не возражаешь?

— Конечно, Маша! — великодушно разрешил нахал Курочкин, оккупировавший мое рабочее место и нагло использующий в личных целях авторитет прокуратуры.

И вот свершилось историческое событие: по коридору нашей конторы шел секс-символ и живой кумир Игорь Вальчук. Весь прокуратурский народ, не лыком шитый, тут же выследил, куда он зайдет, и в мой кабинет началось паломничество. Не успел великий певец поудобнее расположиться на свидетельском стуле, как мой кабинет под предлогами поиска ручек, кнопок, скрепок, бланков и «корочек» для уголовных дел в течение десяти минут посетила дюжина прокурорских работников и один милицейский следователь, пришедший к прокурору за санкцией на арест. Прося бланки и скрепки, они не отрывали глаз от Вальчука. Насмотревшись, они покидали кабинет, забыв свои трофеи.

Апофеозом этого потока зевак стало появление в дверях Леши Горчакова, большого поклонника Вальчука.

Леша вошел и, устремив взор на Вальчука, спросил:

— Маша, у тебя лента для машинки есть?

— Нету! — дерзко ответила я.

— Да и бог с ней! — не отрывая глаз от Вальчука, сказал Лешка. Он приблизился и, схватив его за руку, горячо затряс. — Игорь Валерьянович, я так ценю ваше творчество…

Горчаков настолько убедительно дал высокую оценку творчеству нашего гостя, что ушел из моего кабинета с двумя билетами на концерт Вальчука. После этого за Вальчука взялся Курочкин, при этом похоже было, что судьба Мальвины его волнует меньше, чем концертная деятельность Вальчука и его взаимоотношения со студиями звукозаписи. В итоге он разжился последним диском Вальчука и его афишей.

Что оставалось на мою долю?

Я спросила певца, правда ли, что он не так давно попал в автокатастрофу и что его оперировал Не-точкин. По поводу чего?

Певец оживился, видимо, радуясь возможности поговорить на отвлеченные темы. Он рассказал, что у него в машине забарахлила тормозная система и машина на приличной скорости снесла огромный рекламный щит, но при этом и сама в гармошку, а его другу, сидевшему за рулем, при столкновении со щитом разорвало печень, и он умер прямо в машине.

— Я впервые видел, и не дай бог мне еще когда-нибудь увидеть, как человек, еще живой, весь становится нежно-салатового цвета. Это от травмы печени, желчь, что ли, разливается. А потом машина загорелась, и пока я выбрался, у меня обгорела левая сторона лица. В общем, «моторы пламенем объяты, вот-вот рванет боекомплект». Ну, конечно, выступать в таком виде нечего было и думать. Мне уже наши добрые врачи поведали, как я буду выглядеть в ближайшем будущем, так что я пожалел, зачем вообще выбрался из машины, пусть бы там и сгорел до конца. Но потом пришли люди и сказали, что известный хирург Неточкин, волшебник, готов мне сделать пластическую операцию. И вообще, один он во всем мире способен мне лицо сделать новое. И всего-то десять тонн.