Дом астролога - Каринн Джейд

– Марго, я не хочу, чтобы вы делали что-то против своей воли, но мне нужно, чтобы вы перестали цепляться за жизнь до побеления пальцев. Это парализует вас, – объясняет Рини.

– Я тоже этого хочу. Только как это сделать?

– Встаньте на край обрыва. Подойдите как можно ближе и крикните в пустоту.

– Просто покричать?

– Если вы не хотите бороться со своими страхами, тогда скажите Вселенной свое заветное желание.

Предполагая, что я следующая после Марго, я размышляю о том, чего хочу. Я хочу, чтобы мой муж вел себя нормально. Хочу, чтобы наша идеальная жизнь была такой же реальной, какой она кажется мне, когда я пишу о ней в своем блоге.

Марго, похоже, вообще не нужно думать. Она осторожно приподнимается на цыпочках на краю обрыва.

Сжимает кулаки и, убрав руки за спину, нагибается всем телом вперед.

– Я хочу быть матерью! – кричит она, затем отступает на шаг и опускает голову.

Я замечаю, что по ее щеке катится слеза, но это могло быть вызвано порывом ветра.

– Я хочу быть матерью, которой у меня никогда не было, – шепчет Марго.

Рини подходит ближе к Марго и протягивает к ней руку. Я думаю о том, что раньше Рини не отрывала от меня глаз, и тошнотворное ощущение в животе возвращается. Я чувствую его, но не могу дать ему названия. Мне кажется, будто она сейчас столкнет Марго с обрыва.

– Марго… – произношу я.

Рини трогает Марго за плечо, и та вздрагивает. Стряхивает руку Рини и направляется к дому.

– Марго! – снова зову я.

Она останавливается и оборачивается, но я не могу подобрать нужные слова. Я знаю только, что у меня есть острая потребность поговорить с ней, – такую я не испытывала уже много лет.

Давай напьемся вместе, без твоего брата.

Останься и поговори со мной.

И затем самое трогательное:

Прости меня.

Ничего честнее я сказать не могу.

Мои отношения с Марго можно разделить на «до» и «после».

«До» мы с Марго были на пути к тому, чтобы стать лучшими подругами. Сначала она с подозрением отнеслась к моей общительности, потому что звездой любого шоу должен был быть Адам, но, когда увидела, что я с радостью позволяю ему блистать, успокоилась. После того как мы с Адамом обручились, Марго с головой ушла в планирование всего предстоящего вместе со мной. Она уже встречалась с Тедом и начала интересоваться свадебными традициями, предвкушая грядущее веселье. Она также была рада проявить свои организаторские способности за пределами офиса. Мы вели много глубокомысленных разговоров, в основном о любви и жизни. А укрепил нашу связь мой девичник. Мы забились в уголок караоке-бара в центре города, шептались и смеялись всю ночь напролет.

«После» она увидела во мне монстра.

До того, как стать матерью, я была незрелой, испорченной девчонкой. И вела себя соответственно, особенно когда узнала, что Адам в первый год нашего брака изменяет мне. Адам давно смирился с моим поведением, но это было взаимно. Мы простили друг друга. У него был выбор. Но у Марго – нет. И она никогда ничего не забудет, как будто я – ее личная трагедия.

Я изменилась, но шанс доказать ей, что материнство исцелило меня, так и не выпал. Нет-нет, мои душевные раны не затягивались, как в научно-фантастическом фильме, в те моменты, когда я рожала Клару или когда впервые взяла ее на руки. Исцеление началось – я ощутила его признаки, – когда Клара была еще совсем маленькой, но мучительная скука младенчества уже осталась позади.

Однажды мы варили клубничный джем. Клара уронила кусочек ягоды на пол, и я прикрикнула на нее: «Нет-нет, не ешь это! Пол грязный». Клара подняла руку с ямочками и показала мне, что она подобрала. Я увидела в этом ее любопытство, ее желание исследовать мир, а не лень и разгильдяйство, – так моя мама, медсестра, относилась к любому беспорядку и привила свои взгляды мне. Но тогда я сделала невозможное. Я осмотрела комочек у дочки в руке и сказала, что все в порядке. Я не упомянула о микроскопических вирусных частицах, как это сделала бы моя мать. Я отказалась думать о бактериях. Вместо этого я заявила Кларе, что она может съесть свою добычу. Она захихикала, будто я разрешила ей слопать целый торт.

Пока мы готовили, я осмелела. Я растирала семечки и остатки джема по столу руками. Кусочки ягод падали на пол. Клара собирала их языком. Я слизывала их со своих и ее пальцев. На кухне стоял приторно-сладкий запах. Моя мама упала бы в обморок, если бы вошла. Беспорядок. Микробы. Насекомые, которых мы привлечем. Все придется стерилизовать. А я улыбалась Кларе так, словно нам сошло с рук убийство.

Клара познавала мир, и я вместе с ней. Первые пальчиковые краски. Первое мороженое на завтрак и яйца на обед. Первая танцевальная вечеринка в середине дня. Впервые дочь легла спать, не убрав все свои игрушки. Став матерью, я научилась отпускать поводья. Мне больше не требовалось стремиться к идеалу, меня любили и такой. И я никогда не смотрела на своих дочерей так, будто они мне отвратительны. Я слишком хорошо знала, как стыдно смотреть на ребенка таким взглядом.

Вот что дало мне материнство. Оно воспитало меня – вместе с моими девочками. Исцелило. Но поделиться этим с Марго, не заставив ее еще больше переживать из-за того, чего у нее пока нет, я не могу. И не хочу дать ей еще одну причину ненавидеть меня.

Марго

Я ухожу с «Поклонения Солнцу» не потому, что дурно воспитана или хочу чего-то там доказать, а потому, что Рини заставила меня осознать, насколько я зажата. Даже в этот уик-энд. И теперь я хочу отыскать брата, посидеть с ним и поговорить. По-настоящему поговорить.

Но по дороге в дом с обрыва я чувствую предательскую влажность месячных, и мои мечты снова рушатся. Месяц за месяцем, год за годом одно и то же. С тревогой я наблюдаю за признаками овуляции. Проверяю качество слизи: она густая или тягучая? Мутная или прозрачная? Занимаюсь сексом каждый третий день, чтобы оптимизировать сперму Теда и не пропустить ни одного потенциального дня оплодотворения.

А после секса шучу с Тедом. Ты поместил туда лучших пловцов, верно? Он хочет детей так же сильно, как и я. Мне повезло, что у меня такой партнер. Он подбадривает меня, когда я нуждаюсь в поддержке, и дает