Синдром пустоты - Эдуард Сероусов

Я напрягся. Они следили за мной более тщательно, чем я предполагал.

– Я не понимаю, о чем вы, – я решил играть в непонимание. – Я просто делаю свою работу, как всегда.

– Да? – Рогов усмехнулся. – А встреча с Еленой Васильевой из финансового отдела – это часть твоей работы? А твой интерес к документам по клиническим испытаниям? А вчерашний ужин в баре на Патриарших с сестрой Соколова?

Я почувствовал, как холодеет внутри. Они знали. Все знали. Каждый мой шаг, каждую встречу.

– Виктор Сергеевич, – я сделал последнюю попытку отрицать очевидное, – я действительно обедал с Еленой Николаевной, чтобы обсудить PR-стратегию для финансового отдела. Что касается документов – я уже объяснял, что для эффективной работы мне нужно понимать все аспекты проекта. А вчера в баре… – я запнулся, понимая, что отрицать встречу с Верой бессмысленно, – я действительно случайно встретил сестру Соколова и говорил с ней. Она все еще переживает смерть брата, и я чувствую определенную ответственность, учитывая нашу кампанию против него.

Рогов и Игорь Павлович обменялись взглядами. Было ясно, что они не верят ни единому моему слову.

– Кирилл, – голос Рогова стал жестче, – давай начистоту. Мы знаем, что ты встречался с Верой Соколовой несколько раз. Знаем, что ты интересуешься материалами её брата. Знаем, что ты собираешь информацию о новых препаратах, явно не для PR-кампании. Вопрос только в том – почему? Что изменилось? Почему ты предаешь компанию, которая дала тебе все?

– Я не предаю компанию, – твердо сказал я, понимая, что отрицать факты уже бесполезно. – Я просто хочу понять, что на самом деле произошло с Соколовым. И что на самом деле представляют собой эти новые препараты.

– А ты не думал, что есть вещи, которые лучше не знать? – вкрадчиво спросил Игорь Павлович. – Вещи, которые могут быть… опасны для здоровья?

Это была недвусмысленная угроза. Я посмотрел ему прямо в глаза.

– Вы убили Соколова, – это был не вопрос, а утверждение. – И сфабриковали самоубийство.

– Какие страшные обвинения, – Рогов покачал головой с деланым сожалением. – И совершенно безосновательные. Соколов не выдержал давления, когда его ложь была раскрыта. Трагедия, конечно, но не преступление.

– Мы оба знаем, что это неправда, – я решил идти ва-банк. – Как знаем и то, что новые препараты – афера. Фальсифицированные клинические испытания, поддельные экспертные заключения, несуществующие исследования. Вы собираетесь выпустить на рынок лекарства, которые в лучшем случае не помогут, в худшем – убьют тысячи людей.

Рогов смотрел на меня с каким-то странным выражением – смесью разочарования и сожаления.

– Я надеялся, что ты умнее, Кирилл, – наконец сказал он. – Что ты понимаешь, как устроен этот мир. Бизнес есть бизнес. Иногда приходится идти на… компромиссы.

– Компромиссы? – я горько усмехнулся. – Вы называете компромиссом продажу смертельно больным людям препаратов, которые не лечат? Или убийство журналиста, который хотел раскрыть правду?

– Достаточно, – резко сказал Игорь Павлович. – Виктор Сергеевич, я думаю, все ясно. Кирилл Андреевич сделал свой выбор.

Рогов тяжело вздохнул.

– Жаль, Кирилл. Ты был ценным сотрудником. Но я не могу рисковать компанией из-за твоей внезапной тяги к справедливости, – он сделал паузу. – Ты уволен. Служба безопасности проводит тебя до выхода. Твои вещи будут отправлены домой.

Я ожидал чего-то подобного, но все равно это прозвучало как удар. Семь лет работы, карьера, статус – все рушилось в один момент. Но странным образом я почувствовал облегчение. Больше не нужно было притворяться, играть двойную игру.

– Понимаю, – я кивнул, вставая. – Но вы должны знать: материалы Соколова существуют. И рано или поздно они будут опубликованы.

– Угрожаешь? – прищурился Игорь Павлович.

– Констатирую факт, – спокойно ответил я. – Правда всегда выходит наружу. Рано или поздно.

– Уведите его, – устало сказал Рогов.

Двое охранников, незаметно вошедших в зал, встали по обе стороны от меня. Я не сопротивлялся, когда они повели меня к выходу. В конце концов, этого следовало ожидать. Я переступил черту, и возврата уже не было.

В кабинет меня не пустили – мои личные вещи уже собирали в коробку. Я успел заметить Дениса, стоявшего в дверях с нечитаемым выражением лица. Наши взгляды встретились на мгновение, и я увидел в его глазах смесь недоумения, разочарования и… страха? Он быстро отвернулся и ушел, не сказав ни слова. Семь лет дружбы, и ни одного слова на прощание.

Охранники сопроводили меня до выхода из бизнес-центра, где забрали пропуск и попросили больше не появляться на территории. Я вышел на улицу, чувствуя себя странно легким, словно сбросив тяжелый груз. Семь лет я был частью системы, которую теперь считал преступной. Семь лет продавал свой талант, свое время, свою душу людям, готовым убивать ради прибыли.

Теперь я был свободен. И невероятно уязвим.

Первым делом я отправил зашифрованное сообщение Вере: «Меня уволили. Рогов знает о нас. Будьте предельно осторожны. Не возвращайтесь домой. Встречаемся в запасном месте в 18:00».

Затем позвонил Левину. Его секретарь сообщила, что доктор на встрече вне офиса и будет доступен только через три часа. Я оставил сообщение с просьбой перезвонить, как только он освободится.

Оставаться на улице было опасно – за мной наверняка следили. Я взял такси и поехал в торговый центр, где провел несколько часов, переходя из магазина в магазин, периодически меняя уровни, выходя через разные выходы и возвращаясь через другие. Классическая тактика ухода от слежки, которую я теперь осваивал на практике.

В пять часов вечера я наконец решил, что оторвался от возможного хвоста, и направился к «запасному месту» – маленькой гостинице на окраине города, где Вера забронировала номер на вымышленное имя. Мы предусмотрели такой вариант на случай крайней необходимости. И вот она наступила.

Вера уже ждала в номере, когда я прибыл. Она выглядела напряженной, но собранной.

– Что произошло? – спросила она, как только я вошел.

Я рассказал о совещании, о разговоре с Роговым, о своем увольнении. Она внимательно слушала, не перебивая.

– Они знают о наших встречах, – закончил я. – Знают, что мы ищем материалы вашего брата. Знают практически все.

– Значит, за нами следили с самого начала, – задумчиво сказала она. – Возможно, даже прослушивали. Мы недооценили их бдительность.

– Что теперь? – спросил я. – Мы в тупике?

– Не обязательно, – она покачала головой. – У меня есть новости. Я встретилась с коллегой Алексея, Сергеем. Он был близок с братом, они вместе работали над несколькими расследованиями. И он сказал кое-что интересное.

Я подался вперед, внимательно слушая.

– Незадолго до смерти Алексей упоминал какую-то «страховку» на случай,