Палач. Книга 2 - Александр Ачлей

— Кто это? — спросила Алессия с дрожью в голосе. Ничего подобного она в своей жизни не видела.

— Это Альбертыч! — с грустью ответила Катя, склонившись над лежащим на полу мужчиной лет 45. Это был явно не нищий, не наркоман и не алкоголик. На нем были дорогие брюки и ботинки.

— Альбертыч — это что? — спросила она на автомате.

— Не что, а кто. Мой сосед. Классный дядька. Всегда такой ухоженный. Пахнет хорошо. И смотрел всегда так, с подтекстом… — Катя пыталась повернуть тело хотя бы набок, впрочем, не отдавая себе отчета в том, что делает.

— А почему у него такое странное имя? — пытаясь заглушить страх и недоумение, продолжала спрашивать Алессия.

— У русских все не как у обычных людей. У них не просто имя и фамилия, а есть еще так называемое отчество, то есть имя отца, которое они в знак уважения добавляют к основному имени. И Альбертыч — это значит сын Альберта.

— А почему его папу зовут по-нашему? Он что, был итальянцем?

— Да кто его знает, — Катя пыталась найти у бедняги хоть какие-то признаки жизни.

— Он живой? — и, как бы отвечая на ее вопрос, мужчина застонал.

— Живой! — обрадованно отреагировала подруга.

Девушки, не боясь испачкаться, подхватили мужчину под руки и осторожно подняли на ноги. На него было страшно смотреть. Все лицо в крови, нижнюю его часть покрывала растущая на глазах гематома. Приоткрыв глаза, он глупо улыбнулся, как это делают иногда приходящие в себя пьянчужки, и, ничего не понимая, уставился на Алессию.

— Ты кто? — спросил он сквозь сжатый рот. Алессия вопроса не поняла. И вообще ей было не до этого. Будучи профессиональным медиком, она сразу поняла, что у него посттравматический шок, что кровь в ушах, распухшая челюсть, гематома — результат сильнейшего удара, и что необходимо срочно вызвать на подмогу врачей. Все это она выпалила на чистейшем итальянском языке Кате. Альбертыч ничего не понял и опять потерял сознание. Он был довольно тяжел, и удерживать его становилось все сложнее. Благо Катина квартира была рядом. Она быстро достала ключи, открыла массивную дверь, и они втащили Альбертыча в прихожую. Сняв с него обувь и заляпанную кровью куртку, кое-как доволокли до гостиной, где положили прямо в одежде на диван. Катя тут же бросилась к телефону. По ее тону и жестам можно было догадаться, что она звонит в полицию и врачам. Алессия прошла в ванную комнату, нашла на полке ватные тампоны и вернулась в красиво обставленную комнату. «Странные эти русские, — подумала она, — подъезд жуткий, а как только подходишь к дверям квартиры — Европа».

— У тебя есть водка? — Алессия рассматривала стоящие в баре бутылки, но не могла найти нужное.

— Водка у меня на кухне! — крикнула Катя, зажав микрофон телефонной трубки рукой. Алессия прошла на кухню, которая поразила ее чистотой, дизайном и современным оборудованием, открыла холодильник и достала бутылку «Столичной». Взяв водку, она вернулась в комнату, где на диване лежал уже заботливо прикрытый пледом Альбертыч. Все это время он находился в бессознательном состоянии. Его била жуткая дрожь. Алессия подошла к нему и положила руку на лоб: «Температура высокая», — констатировала она. Затем обильно смочила резко пахнущей жидкостью тампон и начала осторожно вытирать пятна крови и грязь с лица жертвы. Он сразу застонал. Через несколько минут ей открылось красивое лицо с правильными чертами: «А он ничего, этот Альбертыч», — с улыбкой подумала Алессия, продолжая свои манипуляции.

Через полчаса в дверь квартиры настойчиво позвонили. Спросив кто там, Катя открыла дверь. На пороге стояли трое мужчин и женщина. Алессия не понимала, о чем они говорят с Катей, но догадалась, что это были милиционеры. Вели они себя не очень корректно. Бросалось в глаза то, что сам разговор им был малоинтересен. Они не совершали никаких действий, столь часто показываемых в кино и описываемых в детективах: не смотрели через лупу на вещественные доказательства, не пытались найти какие-либо следы. Вообще ничего не делали. Поговорили и ушли.