Покой и не снится - Марина Серова

Решетников удалился на кухню, а я осталась наедине со своими невеселыми мыслями. Естественно, они крутились только вокруг одного. Вокруг коренастого парня с обрезом. Ну, и вокруг его дружка Чифа тоже. Пока я видела только их двоих. Вне сомнения, они же преследовали нас на салатном «жигуленке» в день моего знакомства с Решетниковым и один из них стрелял по Александру Михайловичу из оптической винтовки в доме напротив клиники. Стало быть, покушавшихся только двое. Да вот неизвестно, действуют ли они по собственной инициативе или кто-то нанял их для данного грязного дела. Не знаю почему, но я больше склонялась ко второму варианту.

Теперь, что произошло сегодня? Коренастый мужичок чувствовал себя сравнительно уверенно, когда приближался по саду к особняку. Да и приехал он один, без товарища. Что бы это значило? Откуда такое бесстрашие? А не знал ли он заранее о том, что я уехала на спектакль? И машину свою оставила у черного хода. Предположим, что он был в курсе моего отсутствия. Обойти вокруг особняка не удосужился, посмотрел, что моего «Фольксвагена» нет, и, в полной уверенности, что Решетников находится без охраны, двинулся к его обители выполнять свою кровавую миссию.

Есть только один вопрос. Как он узнал о том, что меня нет? Об этом знал только один человек — Жемчужный. Ну еще и сам Решетников.

— Вот, хлебните кофе, — выдернул меня из размышлений вернувшийся Александр Михайлович. — И, ради бога, не убивайтесь так. В сегодняшнем промахе вашей вины нет.

Ну спасибо. Успокоил.

Однако язвить ему я не стала, не то настроение, а просто сказала:

— Благодарю вас, — и взяла протянутую чашку.

Заметив, что сам Александр Михайлович кофе не пьет, спросила:

— А вы что же?

— Не хочу, — он покосился на бар.

— Пейте, не стесняйтесь, — поняла я его взгляд.

Он не стал затруднять меня уговорами. Резво подошел к своему заветному хранилищу и извлек оттуда бутылку мартини. Вместе с ней и стаканом вернулся к столику.

— Вы не будете? — предложил мне.

— Нет.

Затем в течение минут пяти я пила кофе, а он цедил свой мартини.

— Когда я уехала, Александр Михайлович, вы звонили по телефону?

— Так вы же мне разрешили, — удивился он.

— Я не упрекаю вас, а спрашиваю.

— Звонил.

— Много раз?

— Прилично, — сказал он и добавил: — Но только по работе.

— Скажите, Александр Михайлович, а вы кому-нибудь по телефону говорили, что я уехала на свидание к Жемчужному?

Решетников уже было открыл рот, чтобы ответить, но тут, мгновенно поняв, куда я клоню, осекся и замолчал.

— В чем дело, Александр Михайлович?

— Этого не может быть, — произнес он через силу упавшим голосом.

— Чего не может быть?

— Того, на что вы намекаете. Этого просто не может быть.

— Перестаньте говорить загадками, — рассердилась я. — На что я намекаю?

Он не ответил. Минут десять бессмысленно буравил пустым взглядом противоположную стену и молчал. В этот момент Решетников был похож на застывшего болванчика.

— Да, — произнес он наконец. — Я скажу вам, что произошло. Но я уверен, что к событиям сегодняшнего вечера это не имеет никакого отношения.

— Я слушаю.

— Почти перед тем, как лечь спать, я позвонил Людочке, — начал он.

— Вы имеете в виду Венскую?

— Да, ее. Так вот, я позвонил ей, мы немного поболтали, и в ходе разговора она поинтересовалась, как моя племянница.

— И что вы ей сказали?

— Сказал, что вы уехали на свидание и, возможно, вернетесь только под утро.

— Что? — опешила я.

— Простите. Я не хотел вас обидеть…

— Да дело не в этом, — оборвала я.

— А в чем?

— В чем? Неужели вы не понимаете? Вы абсолютно ясно дали понять, что до утра остались без охраны.

— Послушайте, — Решетников разнервничался не на шутку. — Я уверен, что Людочка не имеет к этому никакого отношения.

— Не имеет, говорите? — я встала и подошла к нему вплотную. — А вы что, еще кому-нибудь сказали о моем отсутствии?

— Нет. — Александр Михайлович уже кусал себе губы.

— Тогда послушайте, что получается, — продолжала я напирать. — Вы сообщаете об этом факте только ей, а через какое-то время к вам в гости пожаловал убийца. Это что, совпадение?

— Не знаю, — он тоже поднялся. — Наверное.

— А я вот в совпадения не верю.

— Люда непричастна к этому. — Решетников стоял на своем.

Спорить с ним не хотелось. Для меня все стало ясным. Цепочка замкнулась. Значит, все-таки Людмила Венская. Именно с ее подачи Чиф и его дружок охотились на Решетникова. Вот тебе и единственный человек, который любит Александра Михайловича. Ловко же она пудрила мне мозги. Мол, все задавили доктора, все его ненавидят. Одна она, такая хорошая и добрая, принимает участие в его нелегкой судьбе.

— О чем вы думаете? — спросил Решетников.

— О вашей Людочке, — призналась честно. — Какой у нее может быть мотив желать вашей смерти?

— Вы с ума сошли! — вскипел Александр Михайлович. — Я повторяю вам в тысячный раз, она непричастна ко всей этой истории.

— Знаете что, Александр Михайлович, — сурово осадила я. — Отправляйтесь-ка лучше спать. Я охраняю вашу жизнь, и только мне решать, кто опасен для вас, а кто нет.

— Вы на ложном пути, — недовольно буркнул он.

— Посмотрим. А теперь давайте спать.

Решетников больше не препирался и, не сказав ни слова, удалился к себе.

Итак, тень истинного убийцы начинала приобретать очертания. В лице Людмилы Венской. В чем только ее мотив, непонятно. Ну да это уже и неважно. Я же не детектив и копаться во всей этой грязи не намерена. В мою задачу входит обеспечить безопасность клиента. Обезвредить того, кто жаждет его угрохать. Теперь все стало намного проще. Я знала, против кого воюю.

Завтра утром, то есть уже сегодня, потому как сейчас уже было за полночь, я припру к стенке подружку Александра Михайловича. Посмотрим, что она мне споет. Какие серенады.

Я подогнала «Фольксваген» к парадному входу, чтобы никому больше не пришло в голову подумать о моем отсутствии, и только после этого отправилась спать.

Утром меня разбудил настойчивый стук в дверь. Хотя «утром» — это было громко сказано. Взглянув на часы, я обнаружила, что часовая стрелка едва доходит до четырех.

Однако стучали очень настойчиво. Я сбросила с себя остатки сна, извлекла из-под подушки револьвер и приблизилась к двери.