Законник - Семен Данилюк

Оксану Панца взяли в гостиничном номере. Горяченькой, прямо из-под клиента. Сорокалетний, с редкими, налипшими на взмокшую плешь волосами, упитанный командировочный, накинув на голое тело халат, недобро таращился на ворвавшихся людей, один из которых принялся вытряхивать из сумочки проститутки содержимое.

В отличие от нервного клиента, Оксана успела нацепить джинсики. Но кофточка завалилась за кровать, и разыскивать ее она не стала. Просто уселась, голенькая по пояс в кресло, забросив ручки-тростинки за голову, отчего сосочки на махоньких грудках вызывающе торчали дверными звоночками. Короткие, растрепавшиеся о подушку волосы её слежались луковыми перьями.

Понятые из горничных и два милиционера из гостиничного наряда жались у входной двери. Милиционеры то и дело зыркали на эти грудки.

– Чего, слюна течёт? – подметила Панца неожиданно треснутым голосом. – Так заплати, дам пожмакать. Всё одно время терять.

– Не наглей, – осадил её Матусёнок. – Попалась на проституции, так сиди тихо.

Панца расхохоталась.

– Это шо за проституция такая? – бойко удивилась она. – Мне, честной девушке, даже слышать такие наветы не подобает. Понравился мужик, позволила себе отдаться. Между прочим, бесплатно!

– громко, для клиента сообщила она. – Потому что больно хорош. Кто ж с таким Аполлоном бесплатно не ляжет?

Не выдержав, сама же фыркнула, – пузо дебелого ее партнера распирало халат.

Стремянный, склонившийся над женской сумкой, побагровел при воспоминании о собственном пережитом стыде. Он извлёк из внутреннего кармашка сумочки паспорт, остальное содержимое вытряхнул на газету. Увы, среди ключей, предметов женской гигиены ни таблеток, ни пузырьков не было.

– Успела сбросить, – вслух предположил Стремянный. – Чтоб при её профессии не носила при себе ни презервативов, ни таблеток… При вас прятала что-то? – обратился он к клиенту.

– Не видал, – отрубил тот, не скрывая недоброжелательства.

– Сбавьте тон, Фёдоров, – потребовал Стремянный. – Вы ведь Фёдоров? – уточнил он. – Владелец лесопилки под Медным. Трёхкомнатная квартира в Твери. Племянник вице-губернатора. Так?

Ошарашенный Федоров кивнул. Матусёнок склонился над Панца.

– Куда клофелин дела?! – крикнул он в самое ухо.

Панца едва заметно напряглась, но быстро взяла себя в руки.

– Клофелин, клофелин! – издевательски передразнила она. – Аптекаря нашли. Я и слов-то таких матерных не знаю.

Она прикусила губку, – старший оперативник присел возле столика, на котором меж вазой с фруктами и бутылкой коньяка стояли два недопитых фужера. Потянул из кармана носовой платок.

Оксана поняла свой промах.

– Мусорьё! Только бы невинную девушку припозорить! – надрывно выкрикнула она. Оттолкнув Матусёнка, вспорхнула из кресла, одним прыжком допрыгнула до столика, из-под носа Стремянного выхватила один из фужеров и запустила им о стену, над головой пригнувшихся милиционеров.

Допустивший прокол Матусёнок с рыком подбежал к проститутке, больно ухватил за волосы:

– Говори, куда клофелин подевала, паскуда!

Поздно. Панца расхохоталась ему в лицо. Она больше не боялась. Единственная улика в мелких осколках валялась у стены.

– Оставь! – шепнул Стремянный напарнику. – Всё, что надо, она уже показала.

С озабоченным лицом вернулся к клиенту:

– Ваше имя? Кажется, Фёдор?..

– Павлович, – Фёдоров уже оправился. – Только предупреждаю: не надо меня запугивать. Она правильно сказала – мы не за деньги. По любви. И вообще пугать меня нечем. Я не женат…

– Кто ж тогда хоронить будет? – зловеще поинтересовался Стремянный. – Или полагаете, мы случайно здесь оказались?… Вспомните, во сколько выпили, – он показал на осколки бокала.

– Так… Минут с тридцать, – Фёдор Фёдоров растерялся.

Стремянный ткнул в одну из горничных.

– Вызывайте «Скорую»! – крикнул он. – Скажите, пусть пулей мчат.

Обе горничные – одна за другой – метнулись в коридор. Стремянный ухватил Федорова за плечи.

– Мужайся, Федор Федоров. Тебя отравили, – озабоченно объявил он. Показал на Оксану. – Вот эта, которая будто бы по любви, известная по Москве отравительница.

Лицо Фёдорова посерело.

– Не туфти, ментяра! – надрывно выкрикнула Панца. В следующую секунду лапа Матусёнка, словно мокрая тряпка, шлепнулась о её личико и спеленала рот.

– Шанс спасти тебя, только если успеем узнать, что она намешала. Понял?!.. Кивни.

Федор мелко задергал головой, из угла рта его липкой ниткой потекла слюна.

– Ещё раз вспомни: когда мы ломились, эта что делала?…Может быть…

Федор принялся тыкать пальцем в сторону балкона. Сглотнул ком.

– Она сказала, там марихуана. Иначе обоим!..

– Живо вниз! – крикнул застывшим милиционерам Матусёнок. – На карачках облазить. Обнаружите – представлю к поощрению.

– Понятых с собой обязательно! – напомнил Стремянный. – Чтоб если нашли, то на глазах!

Милиционеры вслед за горничными выбежали из номера. Матусёнок отвел Стремянного в сторону.

– Евгений Геннадьевич, чего мы с этим клофелином время теряем? – жарко прошептал он. – Взять бы сразу за главное вымя…

– Не суетись под клиентом, – одёрнул его Стремянный. – В нашем деле важно подозреваемого до точки кипения довести. А уж потом бить с козыря. Лучше допроси быстренько терпилу, – он кивнул на съёжившегося со страху сладострастца. – Пока к верхним людям не ушел.

– А разве от клофелина?… – встрепенулся Симка.

– А ты знаешь наверняка, что она ему подсыпала? Двое-то погибли.

Матусёнок ухватил сделавшегося безвольным Федора за рукав, отвел в угол, выхватил бланк протокола допроса и принялся строчить. Кажется, он и впрямь поверил, что потерпевший вот-вот впадёт в коматозное состояние.

Стремянный, остановившись возле Панца, принялся задумчиво разглядывать её.

– Зекай-не зекай, все равно ничего не было, – объявила та. – Откуда я знаю, чего этот хорек похотливый наглотался. Вы его самого обыщите. Может, наоборот, он меня травануть хотел, чтоб нахаляву оттрахать, а сам бокалы перепутал.

Изучающий взгляд старого оперативника тревожил Оксану куда больше, чем матерные угрозы молодого. За угрозами она ощущала бессилие. А вот этот колючий взгляд пугал. Что-то у него есть в рукаве. И, судя по недоброй усмешке, – козырь. Оксана Панца прикрыла глаза и принялась перебирать в памяти последние случаи.

С пакетиком в руках вбежали счастливые милиционеры:

– Повезло, на клумбу упал.