Саван для блудниц - Анна Данилова

Шубин, после того как проводил Виктора Кравцова почти до квартиры Иоффе и убедился в том, что одноклассники Льдова люди не пропащие и собрались по-своему помянуть Льдова и Голубеву, позвонил Крымову и спросил его, что делать дальше и с кем встречаться. Поинтересовался он и результатами общения шефа с Ларчиковой.

– Встреча с нею, – услышал он ироничное похмыкивание Крымова, – дала мне очень много. Но не настолько, чтобы ответить тебе на вопрос, кто же убил Льдова. Пока могу тебе сказать лишь следующее: к директрисе я уже не успеваю, меня ждет Щукина и обещала скормить мой ужин лосям и зайцам. Она, оказывается, собственница, как и все мы. Плохо лишь то, что меняется она слишком уж резко прямо на глазах. Откуда вдруг этот металл в голосе? Я ведь хотел жениться на ОБЫКНОВЕННОЙ женщине, а у нее появились какие-то мужские замашки. И вообще, надо бы ей сделать внушение, чтобы она так рано не уходила с работы…

– Так уже почти девять…

– В таком случае отчитайся мне, где ты был сам?

– Я же сказал – следил за Кравцовым.

– Это я уже слышал. А еще?

– Хотел проникнуть в соседний дом, чтобы оттуда попытаться увидеть, чем занимаются эти девятиклассники. Поехал домой за биноклем, вернулся, но пройти в дом так и не смог – везде новые кодовые замки. Но я просто уверен, что они там устраивали поминки, свои, школьные. Вот я и ждал окончания.

– Ну и как?

– Сначала ушли девчонки, но не все, три, кажется, остались, а спустя часа полтора ушли все. По-моему, эти детки были в изрядном подпитии. Но это и понятно – расстроились, все-таки Льдов был для них, как я понял, авторитетом.

– А ты с говорил Земцовой?

– Нет, а что?

– Ты хотя бы знаешь, где она?

– Знаю, она в квартире Белотеловой – кое-что проверяет.

– Я недавно перезванивался с нею – в доме Белотеловой совершено убийство, Земцова там одна, а ты пытаешься подсматривать за подростками…

– Какое еще убийство?

Крымов ответил, намеренно сгущая краски, чтобы испугать Шубина.

– Так ее что, ранили?

– Да ладно, успокойся… У меня сейчас важная встреча, а ты поезжай на Некрасова…

– У меня есть адрес, все, я поехал…

Игоря сначала не пускали на территорию дома – вышел охранник в камуфляжной форме, от которого разило пивом, и сказал, чтобы он представился. После этого охранник позвонил и, только получив разрешение хозяйки, впустил Шубина.

Пересекая желто-синий от бликов и ночных теней тихий двор, пахнущий высаженными в клумбах пионами, Игорь на ватных ногах поднимался по лестнице, ничего не понимая и ожидая услышать от Белотеловой любые, даже самые неприятные новости.

Но, увидев за румяной и здоровой хозяйкой такую же раскрасневшуюся, плавающую в горячих кухонно-чесночных ароматах Земцову, он понял, что Крымов скотина и все это придумал, просто чтобы снять с себя ответственность по ведению «белотеловского» дела.

– Игорек, как хорошо, что ты пришел… – Юля обняла его и прижалась к нему, как если бы они не виделись сто лет. – А то мы тут изнываем от скуки. Понимаешь, – говорила она, увлекая его за собой в кухню, где на большом блюде розовела запеченная курица, от которой и шел этот дивный аромат, – мы с Ларисой пережили стресс, а теперь пытаемся восстановить силы и пьем спирт, чтобы разбудить в организме гормоны счастья… Присоединяйся к нам… Сейчас не время для серьезных разговоров, тем более что здесь все равно, как говорится, без поллитры не разберешься. Очень уж все странно: и этот дом, и эта квартира, и это зеленое платье…

Шубин и сам был бы рад поужинать в спокойной обстановке, да еще и в окружении таких прелестных подвыпивших молодых женщин, однако что-то все-таки во взгляде Юли было нехорошее, тревожное, чего она так и не смогла скрыть даже под блеском кажущихся веселыми глаз. Она чего-то боялась.

– Садитесь, Игорь, сейчас я дам вам тарелку… Вот курица, зелень… А вот и салат, который приготовил нам один невоспитанный молодой человек со страшной фамилией Зверев… – говорила счастливым голосом Лариса, доставая из зеленовато-мраморного буфета хрустальные солонку и перечницу.

Юля, которая не успела предупредить Белотелову о том, чтобы она в присутствии Шубина не вспоминала про Зверева, уткнулась в тарелку и принялась намазывать майонезом куриную ножку.

– Он что, был здесь? – Шубин постарался придать своему голосу как можно более равнодушный тон.

– Ба! – всплеснула руками Лариса. – Вы разговариваете с Юлечкой как муж! Юля, не позволяй так с собой обращаться. Это не приведет ни к чему хорошему. – И, уже обернувшись к Игорю, добавила: – Вы простите меня, ради бога, просто мы немного выпили. Представляете, пока меня не было, в гостиной появился чужой лифчик, испачканный в крови, не моего, кстати, размера, и зеленое платье, которое я вижу в первый раз… Как прикажете это понимать? А следы мужских башмаков, которые мне завтра придется вытирать с паркета?! Они ведут прямехонько к окну. И черт меня дернул пооткрывать окна? Но на улице почти лето, тепло, так почему бы и не открыть?! Скажите, ну что преступного в том, что я открыла окно?

– Да ничего, – пожал плечами Шубин. Он уже понял, что связного рассказа о том, что здесь произошло, он все равно от них не добьется, и предпочел принять приглашение к этому неожиданно роскошному ужину. Подцепив вилкой оранжевую, с жирной блестящей корочкой куриную грудку, положил ее себе на тарелку.

– А вы руки помыли? – сюсюкающе-пьяным голоском спросила Лариса, больно ущипнув его сквозь джинсовую куртку за руку. – Ну-ка, идите, негодник вы этакий… Ванная вон там.

Шубин, в очередной раз покраснев, только теперь уже не от злости, а от стыда, тихо извинился и пошел туда, куда показала ему хозяйка.

Войдя в ярко освещенную ванную комнату, сверкающую золотом ручек, колец и всяческих металлических приспособлений для полотенец, мыла и прочего душисто-пенного арсенала молодой женщины, Шубин машинально оценил стоимость всей этой роскоши и уже собирался присвистнуть в восхищении, как вдруг, повернувшись, так и замер, в ужасе уставившись на огромное, в полстены, зеркало… Кровь, которую, казалось бы, только что плеснули на стеклянно-ртутный прямоугольник зеркала, густыми потеками струилась вниз, алея и расплываясь на белом куске мыла в розовой мыльнице-ракушке, и, превращаясь в мутноватые ручейки, капала затем на глянцевую поверхность белоснежной фарфоровой раковины. И все это происходило на глазах Шубина! Кровь появилась здесь ТОЛЬКО ЧТО… Она НЕ ЗАСТЫЛА. Не успела застыть.

Он оглянулся в поисках жертвы и чуть не свернул себе шею – в ванной он был один. Где же тот или та, кому еще недавно принадлежала эта кровь? Кто посмел вскрыть жилы живому существу, да еще и в присутствии трех (!) человек, находящихся в квартире!

Игорь, схватив пистолет и спрятав его за спину, осторожно пятясь, вышел из ванной и медленным шагом направился в кухню, откуда доносились голоса женщин. Стараясь оставаться незамеченным, он резко открыл первую же дверь и оказался в спальне, которая отлично просматривалась. Если убийца и мог где-нибудь спрятаться, то только в огромном, светлого дерева шкафу. Шубин резко открыл сначала одну дверцу, потом и другие две: идеальный порядок на полочках, ряд цветных вешалок, коробки с обувью, круглые шляпные картонки.