Девять с половиной идей - Антон Леонтьев

– Нет, дорогая, в этом виноваты наши дороги, а не заграничные машины, – ответил тот. – Ужас, что творится в городе, там, как в болоте, можно увязнуть.

– Ладно, – Виктория кинула ему ключи, – вы отправляйтесь на вторую дачу, а мы останемся здесь.

Инна облегченно вздохнула и уже было повернулась к выходу, но ее остановил голос Виктории:

– Инна, куда же ты? Я сказала, что ты останешься здесь. На вторую дачу отправятся мой супруг и этот малыш Миша. Бери его, Игорь!

Парень в недоумении закрутил головой, но Игорь помог ему подняться, взял за руку, и тот покорно направился с ним к выходу. Сначала он пытался что-то возразить, но Игорь тихо произнес несколько фраз, которые совершенно изменили настроение Миши. Обернувшись, он взглянул на Викторию, но та уже не смотрела на него, ей была интересна Инна. Миша обреченно вздохнул и покорился неизбежному.

– До завтра, дорогой, – сказала Виктория вслед Игорю. – Всего хорошего, надеюсь, Миша тебе понравится! Он хороший мальчик…

В ответ Игорь только обнял Мишу за плечи, и они скрылись во тьме холла. Через минуту во дворе взревела машина.

– Ты удивлена, Инна? – спросила Виктория, вставая с кресла. Драгоценная накидка небрежно упала на ковер, но та, даже не заметив, просто наступила на самый дорогой в мире мех. – У нас такая жизнь. Каждый живет как хочет. Как в Америке, сплошная демократия. Если мне нравятся такие красивые девушки, как ты, то Игорь мне не препятствует в этом, он мне их поставляет. Но и я не мешаю ему общаться с милыми сопляками типа этого начинающего фотографа Миши. У нас с Игорем симбиоз – взаимовыгодное сосуществование.

Инна пока ничего не говорила, глядя на огонь в камине, желтый язык которого, взметнувшись, коснулся закопченной балки.

– Ты предпочитаешь коньяк или, может быть, пока что-нибудь безалкогольное? – спросила Виктория, проходя мимо нее.

Инна отступила назад.

– Ну не бойся, я не кусаюсь, впрочем, только иногда, в самый разгар секса. Так что ты скажешь?

Помолчав, Инна осторожно произнесла:

– Но что я…

– Что ты будешь иметь с этого? – рассмеялась Виктория. Рукой она свободно распустила волосы, и те каскадом упали на ее стройные плечи. – Люблю деловой подход, не верю в святую любовь. Все строится на четырех вещах – деньгах, власти, славе и сексе. Причем последнее зачастую перевешивает все остальное. Так вот, ты, надеюсь, знаешь, что Игорь далеко не самый последний человек в дипкорпусе, лет через десять-пятнадцать вполне может стать послом во вражеской Америке. А я представляю нашу Фемиду, мне подвластно все, что касается того, кого посадить, освободить или засудить. А в тоталитарной стране, какой является наша, это самое важное. И его, и мои родители далеко не последние люди, мой отец, например, лично знаком с Леонидом Ильичом. Так что, детка, ты не прогадаешь, если станешь моей… – Тут она в первый раз запнулась. – …моей любовницей. Ну, что ты теперь думаешь об этом?

Инна знала, что она думает об этом. Если она откажется, то это может привести к непредсказуемым последствиям. А так она достигнет очень многого, тем более что управлять такими неприступными людьми, какой кажется Виктория, на самом деле легко. Особенно в постели…

Инна рассмеялась, и Виктория правильно восприняла это.

– У тебя великолепный смех, Инна, – сказала она, становясь напротив камина. Блики огня бегали по ее платью и волосам, сверкая в бриллиантах вокруг мраморной шеи. – Ты и сама чудо, я давно не видела таких очаровательных девушек. Сразу видно, что провинциалка, в Москве давно нет таких милашек. Будь мне верна, и ты достигнешь таких высот, что голова закружится. Но если я узнаю… Учти, падать оттуда очень больно. Просто смертельно… Если я узнаю, Инна…

Говоря последние фразы, она спустила бретельки своего многотысячного платья. Серебряная чешуя, скользнув, упала на ковер. Виктория стояла перед ней обнаженная полностью, и ее фигура была совершенной. Она походила на изваяние греческой богини.

– Иди ко мне, Инна, – позвала она и протянула ей узкую ладонь с сапфиром. – Нам вместе будет хорошо, очень хорошо. Сюда, на шкуры белых медведей…

Руки Виктории скользнули по телу Инны, а ее зеленые глаза проникли ей в душу.

– Ты моя, – хрипло сказала Виктория, осторожно целуя ее. – Только моя, я не привыкла ни с кем делиться…

Ее распущенные платиновые волосы приблизились к плечам Инны, и та закрыла глаза. Сделка так сделка, но все равно что-то внутри ее протестовало, и чтобы не показать этого, она покорно согласилась на все. Ради будущего. Ради светлого будущего. То есть ради себя…

Все было не так, как представляла себе Инна с самого начала, – у нее это не вызывало отвращения, но в то же время не доставило и наслаждения. Однако для Виктории пришлось Инне играть, показывать те чувства, которых она не испытывала и в помине.

Вернувшись на следующий день домой, Инна поняла, что должна сделать. Виктория обладает могущественными знакомыми, она должна использовать ее. Секс – один из путей наверх.

Вика оказалась жутко ревнивой, однако это не помешало Инне уже через неделю найти себе подходящего мужчину. Бедный художник, который был в постели подлинным Гогеном. Секс с Викой Инна расценивала как работу.

Инна же была уверена, что Виктория ни о чем не узнает. Она ей нужна хотя бы потому, что устроила ее на непыльную секретарскую работу в Министерство юстиции. Виктория раз за разом заводила разговор об учебе в университете.

– Зачем тебе эта работа секретарши, – говорила она. – Смотри, какие перед тобой открываются перспективы: я помогу тебе поступить в лучший вуз Москвы, скорее всего, заочно. Не нужно будет каждый день шляться туда и слушать нудные лекции. Когда получишь диплом, я помогу тебе устроиться к нам в министерство. Думаю, через пять лет, когда ты закончишь учебу, я буду там не самым последним человеком, а мой супруг тоже немного продвинется по служебной лестнице…

– Немного? – засмеялась Инна.

Они лежали на огромной кровати, застеленной черным шелком. Овальные зеркала на потолке и стенах многократно отражали их тела, превращая спальню в помещение, где происходит мистический обряд. Инне нравилось то, что говорила Виктория, но во всех ее словах сквозило «я», «я», «я». Она была слишком ревнива, выросшая в богатой и влиятельной семье, она по наследству получила очень развитый инстинкт собственника. Инна понимала, что она сама в ее руках просто игрушка, чуть ли не рабыня, и это не нравилось ей.

– Кстати, дорогая, – строгим голосом сказала Виктория. – Когда мы были на этой презентации, ну, где всякая мазня в югендстиле, ты ужас как долго говорила с женой художника. Она, конечно, милашка, но зачем же так нагло предавать меня…

– Я? Говорила? – удивилась Инна, пытаясь припомнить то, чего не было. – Может быть, я и беседовала с кем-то, но это просто дань вежливости, я разговаривала со многими, так что у тебя нет абсолютно никаких…