Блуждающий в темноте - Джозеф Нокс

— Можно с тобой поговорить? — спросила Наоми.

Мы ехали по адресу Кристофера Бокса, то есть Полубокса — бывшего сокамерника Вика.

После разговора с Паррсом я понял, почему Наоми с самого утра напряжена: она всю ночь изучала записи с видеокамер, чтобы не дать мне повода спровадить ее днем.

— О чем? — спросил я, не глядя на нее.

От самого центра города за нами на три машины позади следовал матово-черный «мерседес», и я не хотел упускать его из виду.

— Ну… — начала она.

Продолжить ей не дал мой телефон. Я взял трубку.

— Эйдан Уэйтс? — спросила женщина. Та же самая, с которой вчера прервалась связь. На мгновение мне показалось, что она в том «мерседесе», но в трубке отчетливо слышался офисный шум.

— Слушаю.

— Здравствуйте, мистер Уэйтс. Меня зовут Сандра Аллен. Я работаю в муниципальном отделении социальной службы Брайтона и Хоува^[11]. Вам удобно говорить? Я несколько дней пытаюсь до вас дозвониться.

— Да, удобно. — Я покосился на Наоми. — Чем могу помочь?

— Миссис Кристин Фэрроу — ваша мать?

Я убрал гарнитуру из уха и чуть не сбросил звонок. Наоми сверкнула на меня белками глаз, и я сдвинулся как можно дальше к дверце.

— Мистер Уэйтс?

— Да, слушаю, — подтвердил я. — Вообще-то, момент не самый удачный.

— Вопрос действительно важный.

Я закрыл глаза:

— Если честно, не знаю. Я не поддерживаю никаких отношений с матерью. Возможно, она и есть эта миссис…

— Кристин Фэрроу.

— Верно. Когда я ее знал, ее звали Кристин Уэйтс, но это было больше двадцати лет назад. — Я не знал, что еще сказать. — Наверное, с тех пор она вышла замуж.

— Ясно, — протянула Сандра. — Мистер Уэйтс, когда вы в последний раз виделись с матерью?

Меня тяготило присутствие Наоми. Я почти не сомневался, что этот разговор будет дословно передан Паррсу. Если он узнает про еще одну гайку, которую можно закрутить, то в конце концов привинтит меня к стене. Нейтральную формулировку придумать не получилось, и я сдался.

— В последний раз я видел ее, когда мне было восемь лет. Так что мне нечего сообщить, кроме того, что ее зовут Кристин.

В кои-то веки я говорил правду.

Мы не общались несколько десятков лет. Я не знал, жива она или мертва, но мог бы с уверенностью сказать, который из двух вариантов предпочтителен.

Сандра молчала. Я поинтересовался, есть ли у нее еще вопросы.

— Мистер Уэйтс, сожалею, что мне приходится сообщать вам об этом. Ваша мать, биологическая мать, длительное время страдает психическим расстройством.

— Это началось еще при мне, так что я в курсе. — Услышав резкость в собственном голосе и заметив, что Наоми от неловкости заерзала на сиденье, я попытался смягчить ситуацию: — Но как я уже говорил, это было давно.

— Значит, первые проявления начались много лет назад?

— Насколько я помню, да. Теперь, если у вас…

— Могу я спросить, в чем это выражалось?

В поле зрения вплыли огненные сполохи, я закрыл глаза. Приступ паники в машине — последнее, что мне сейчас нужно.

— Она находилась в отношениях с жестоким человеком и, в свою очередь, проявляла жестокость.

— По отношению к вам? — спросила Сандра после небольшой паузы.

— И к моей младшей сестре, — сказал я, открывая глаза. — У вас принято обсуждать такие вопросы по телефону?

— Мы всего лишь выясняем обстоятельства, предшествующие болезни. Все, что может помочь в ее случае. У Кристин был диагноз?

— Нет, и сомневаюсь, что она обращалась к врачу. Она сама принимала таблетки, и мы много переезжали. Время было другое.

— К сожалению, особо ничего не изменилось. Но, разумеется, тогда помощь была менее доступна.

— Сомневаюсь, что ей можно чем-то помочь, — сказал я. — Вы ведь поэтому звоните?

— Вообще, да. Вчера мы получили разрешение на проведение принудительного психиатрического освидетельствования.