На повестке дня - Икар - Роберт Ладлэм

— Да. Мой «друг» в Сабат-Айнубе сказал, что ты встречался с Кендриком. Пришлось соглашаться, поддакивать... Трудную ты мне задачку подкинул! Тем более, что против его доводов сложно было возражать...

— Ну и что за доводы?

— Они в курсе относительно гарнизонной машины. Знают, что она ждала Кендрика в двух кварталах от отеля. Я не возразила, поскольку была там.

— Машины из гарнизона раскатывали по всему Маскату, а они заприметили именно эту!

— Простите, но этого делать было не надо. Видишь ли, они сообразили, что Кендрик здесь...

— Мустафа поставил их в известность, — прервал ее Ахмат. — Я оплакиваю его смерть, но болтун он был, каких мало.

— Возможно, он виноват, а может быть, и нет, — сказала Калейла. — Вашингтон тоже несет ответственность. Слишком много людей было задействовано. Госдеп, на мой взгляд, не обеспечил стопроцентную секретность.

— Чертовски надоело искать врага! — Ахмат сжал кулаки. — Агрессия разлагает человека, а образ врага заставляет жить в условиях военного лагеря, не позволяет требовать демократических свобод. Проклятье, что же мы делаем?

— Давай лучше подумаем, как быть с Кендриком. Я предлагаю не суетиться и ждать, когда он даст о себе знать.

— И это все? Опять ждать?

— Нет, есть еще кое-что, — сказала Калейла. — Я бегу переодеваться, а ты пока выясни маршрут, вернее — дорогу, по которой их повезут, и в каком месте запланирован побег. И распорядись подогнать к подъезду самую крутую тачку. Я поеду ему навстречу.

— Вот у тебя точно бредовое безумие! — замахал руками Ахмат. — Ты и Бобби дружите много лет, но это не дает тебе права рисковать своей жизнью. Я категорически против.

— Речь идет не о моей жизни, — сдержанно возразила Калейла. — И не о твоей, честно говоря. Мы обязаны сделать, все от нас зависящее, чтобы освободить заложников и прекратить разнузданную вакханалию терроризма у тебя в султанате. Может, ничего и не выгорит, но получать достоверную информацию — моя работа, а твое дело — разрешить мне это.

— И дай ей номер, по которому она напрямую свяжется с тобой, — спокойно сказала Роберта Яменни. — Или со мной.

— Иди переодевайся! — велел Ахмат и покачал головой.

— Спасибо, Ахмат! Но прежде мне нужно кое с кем поговорить. Это не займет много времени.

* * *

Двое англичан с трудом выволокли из кабины лифта лысеющего соотечественника, в стельку пьяного, огромного, в скособоченном костюме в тонкую полосочку с Севил-роу.[27]

— Пьянь позорная, вит он кто! — сказал тот, что был слева. — Это же надо так набраться! — Он держал в левой руке гостиничный ключ с деревянным шаром, а правую, согнув в локте, упирал в бок пьяницы.

— Ладно, Дики, не заводись! — буркнул второй. — Мы и сами накачались пивом по этому случаю.

— На черта нам это было надо! Соотечественник, так его и разэдак... Ввяжись он в драку, нас бы повесили на фонарных столбах в этой варварской. Богом забытой стране! Где его номер?

— В конце коридора. Тяжелый стервец, правда?

— Зараза! Думаю, весь из жира, виски и дерьма.

— А казался довольно приятным мужиком. Так ведь нет, заболтала его болтливая шлюха! От таких стервозных баб кто угодно обделается. Разузнал, на кого он работает?

— На какую-то текстильную фирму в Манчестере. То ли Гвилингейм, то ли Берлингейм или что-то в этом роде.

— Ни о чем подобном не слыхивал! Ну-ка дай мне ключ — вот его дверь.

— Мы просто швырнем его на кровать, никаких любезностей, говорю я тебе.

— А ты думаешь, тот внизу откроет для нас бар? Я хочу сказать, пока мы выполняем здесь свой христианский долг, тот шельмец может запереть дверь.

— Лучше бы тому говнюку не делать этого! — сказал англичанин по имени Дики, и три фигуры ввалились в темную комнату. Свет из коридора высветил очертания кровати.

— Я дал ему двадцать фунтов, чтобы он держал бар открытым только для нас. Если думаешь, что я закрою глаза на одну секунду, пока не окажусь завтра в самолете, тогда тебе пора в дурдом. Не хочу, чтобы какой-нибудь черножопый с комплексом Мессии перерезал мне горло, говорю я тебе! Ну давай, раз-два, взяли!

— Дрыхни, жирный боров, — сказал англичанин по имени Дики. — И пусть всякие упыри утащат тебя куда подальше.

Здоровяк в однобортном костюме в, тонкую полосочку приподнялся и посмотрел на дверь. Шаги в коридоре затихли. Он опустил ноги на пол и прислушался. Было тихо. Он снял пиджак, брюки, аккуратно повесил их в шкаф и разгладил ладонями морщины. Ослабив узел галстука, снял его через голову, расстегнул рубашку с пятнами от виски, снял ее и бросил в корзину для грязного белья, затем пошел в ванную, пустил горячую воду, вымылся до пояса, взял флакон одеколона и щедро расплескал его по всему телу.

В спальне он снял с полки чемодан, открыл его, выбрал черные брюки, черную рубашку из крепдешина. Застегнув рубашку, заправил ее в брюки, подошел к окну, вынул коробку спичек; из кармана брюк. Чиркнув спичкой, он дал пламени разгореться, а затем трижды прочертил полукруг перед оконным стеклом.

Выждав секунд десять, он подошел к столу, у стены слева и, включил лампу. Затем поставил на «собачку» защелку замка. После этого, положив себе под спину пару подушек, опустился на кровать, посмотрел на часы и стал ждать.

У двери кто-то завозился. Едва слышно трижды царапнули по дверному косяку.

— Войдите!

В номер вошел смуглый араб. В новенькой белоснежной джелабе, в готре без единого пятнышка, он явно благоговел перед хозяином номера люкс.

— Вы трижды подали священный знак в виде полумесяца, и вот я здесь, эфенди.[28]

— Благодарю покорно! — усмехнулся англичанин. — Входи и закрой, пожалуйста, дверь.

— Да-да, эфенди!

— Доставил все, что мне нужно?

— Да, эфенди. И снаряжение, и информацию...

— Сначала снаряжение давай!

— Да, конечно! — Араб сунул правую руку в складки джелабы и вытащил пистолет, казавшийся чересчур громоздким из-за перфорированного цилиндра, прикрепленного к стволу. Это был глушитель. Запустив левую руку в карман штанов, достал коробочку с патронами. Затем араб подошел к кровати. — Пистолет заряжен, сэр. Полный боекомплект, сэр. Всего тридцать шесть пуль, сэр.

— Спасибо, — сказал грузный англичанин. Араб подобострастно попятился.

— Выкладывай информацию! Что там?

— Прежде всего, я должен сообщить, что женщина, что в отеле на соседней улице, недавно уехала во дворец.