Акула пера - Светлана Алешина

Племянница пробыла в морге около двадцати минут. Наконец она снова появилась. Несмотря на траурный наряд, вид у нее был как у прораба, проводящего погрузочно-разгрузочные работы. Она отдавала команды и выразительно жестикулировала.

Грузили, разумеется, тело ее тетушки. Двери морга открыли пошире, и четыре человека вынесли гроб. Сотрудникам фирмы помогали санитары, с которыми я накануне беседовала. Спотыкаясь и покрикивая друг на друга, мужики снесли гроб по ступеням и доставили его к фургону.

В бинокль я с содроганием разглядела восковое лицо покойницы, бесстрастно выглядывающее из гроба. Несомненно, это была Татьяна Михайловна. Так и не зажившие кровоподтеки на ее лице делали его сейчас особенно страшным. Наверное, поэтому несущие гроб мужчины старательно отводили взгляд в сторону.

Гроб быстро погрузили в фургон и, по-моему, сразу накрыли крышкой. Племянница провела с молодыми людьми короткое совещание и опять села в кабину. Похоронщики устроились в кузове рядом с гробом, и дверцы фургона с треском захлопнулись. Из выхлопной трубы вырвался голубоватый дымок, и скорбный экипаж задним ходом выехал с больничного двора.

Мы дождались, пока он развернется и отъедет метров на пятьдесят, а затем устремились за ним. Фургон покатил к центру города, поэтому можно было не опасаться, что на нас обратят внимание: движение на улицах было достаточно интенсивное. Главное было — не потерять фургон где-нибудь на перекрестке, но Виктор был опытным водителем и без труда сохранял оптимальную дистанцию.

Когда мы пересекли центр города и повернули за фургоном к Северному микрорайону, стало ясно, на какое кладбище мы направляемся. Теперь можно было не торопиться и не висеть на хвосте у фургона: он все равно уже никуда не мог от нас деться.

Поэтому перед выездом на трассу Виктор притормозил и позволил похоронщикам уйти в отрыв. Вполне возможно, эта предосторожность была не лишней — в этой части города машин было мало.

Мы подъехали к воротам кладбища как раз в тот момент, когда гроб с телом Татьяны Михайловны извлекли из фургона. На помощь двум молодцам, которых мы уже видели, пришла еще парочка — в таких же казенных торжественных костюмах. Мы догадались, что эти приехали сюда на грузовике, в кузове которого стояли свежепокрашенная оградка из металлических прутьев и надгробие, сваренное из стального листа.

Процессия, состоящая из четырех служащих фирмы и одинокой племянницы, направилась к воротам. Водитель грузовика меланхолически смотрел ей вслед, готовый в любую минуту тронуться с места, — он просто ждал, когда гроб отнесут подальше. В зубах у шофера дымилась сигарета.

Мы развернулись и остановились на почтительном отдалении. Возле кладбища уже стояло несколько легковых машин, и на их фоне наша «Лада» не бросалась в глаза. Мы решили дожидаться здесь.

Уже окончательно было ясно, что на погребение не явятся ни коллеги по работе, ни другие родственники Самойловой, если они, конечно, существуют в природе. Церемония не афишировалась — это было ясно. Мог ли быть здесь где-то поблизости тот человек, с которым мы схватились во дворе на Садовой? Я его присутствия не наблюдала, да и зачем ему было забираться в такую даль?

Место вокруг довольно голое, пустынное и ровное. Слева в отдалении темнели силуэты городских кварталов, справа за невысоким забором тянулись ровные ряды могил. Растительности было немного, и за обрядом захоронения можно было наблюдать, даже не выходя из машины.

Одновременно с Самойловой хоронили кого-то еще. Церемония тоже была достаточно скромной, но все-таки человек пятнадцать присутствовали. На их фоне одинокая фигура племянницы выглядела особенно одиноко и траурно. Впору было прослезиться.

Вторые похороны закончились раньше. Провожавшие человека в последний путь, разбившись на небольшие группки, медленно выходили с кладбища и рассаживались по машинам. Вскоре площадка возле ворот опустела. Остался только фургон фирмы «Погост» и мы.

— Давай отъедем, — предложил Виктор. — Подождем на въезде.

Мне и самой не нравилось, что мы торчим здесь, как бельмо на глазу. Племянница Самойловой с ее острым взглядом сразу обратит на нас внимание. А кто знает, может быть, ее предупредили о любопытной парочке, которая всюду сует свой нос? Не дожидаясь, пока племянница закончит свои дела, мы поехали обратно. На первом перекрестке, свернув к недавно выстроенному жилому дому, мы остановили машину и стали ждать.

Похороны не самое быстрое занятие, но племянница Самойловой, похоже, не любила терять времени зря. С тетушкой она простилась в рекордно короткий срок, и уже минут через двадцать мы увидели на дороге приближающийся траурный фургон, за которым с некоторым отрывом пылил пустой грузовик.

Когда фургон подъехал к перекрестку, мы с облегчением увидели в кабине рыжую голову племянницы — платок она уже сняла и о чем-то деловито договаривалась с водителем.

Пропустив их немного вперед, мы пристроились к хвосту фургона, намереваясь сопровождать его до тех пор, пока племянница не сойдет. Водитель грузовика, который теперь шел за нами, отнесся к этому совершенно равнодушно: это было видно по его лицу.

Мы не знали, как племянница договорилась с фирмой, но надеялись, что ее доставят с кладбища прямо домой. Это очень облегчило бы нашу задачу: не пришлось бы долго выяснять личность этой женщины и адрес.

Доехав до центра, фургон свернул к центральному рынку и притормозил неподалеку от входа. Стоянка здесь была запрещена, и нам пришлось проскочить еще метров двадцать, прежде чем мы остановились.

Через заднее стекло я видела, как племянница, покинув фургон, поспешно направилась к зданию рынка. Фургон тут же продолжил движение, и стало ясно, что женщина уже не вернется.

У нас с Виктором даже не было времени договориться. Я велела ему ехать в редакцию и выскочила из машины едва ли не на ходу. Племянница, естественно, не собиралась меня дожидаться и уже скрылась за огромными дверями крытого рынка. Чтобы не потерять ее окончательно, мне следовало поторопиться.

Почти бегом я пробилась через толпу ко входу и влетела в торговый зал размером с хороший стадион. Здесь у меня сразу разбежались глаза: все вокруг было забито народом. Сотни людей непрерывным потоком двигались вдоль бесконечных прилавков, которые ломились от изобилия продуктов. В воздухе стоял непрерывный гул, складывающийся из множества голосов и шарканья ног. Запах фруктов щекотал ноздри.

Остановившись неподалеку от входа, рядом с торговцем цветами, я принялась напряженно осматриваться по сторонам, выискивая рыжеволосую фигуру в черном платье. Если это был не намеренный маневр, она не могла далеко уйти. Наконец мне повезло: в одном из рядов среди толпы покупателей мелькнула рыжая прядь. Я тотчас направилась в ту сторону, стараясь не выпускать ее из поля зрения. Подобравшись поближе, я убедилась, что не ошиблась — это действительно была племянница Самойловой. Она с деловитым видом приценивалась к связке спелых бананов, которые тяжелыми гроздьями громоздились на мраморном прилавке. Большой полиэтиленовый пакет в руке племянницы был уже до половины заполнен: похоже, она намеревалась основательно затариться. Может, собиралась устроить поминки по безвременно скончавшейся тетушке?