Дело «Нерешительная хостесса». Дело сердитой плакальщицы. Иллюзорная удача - Эрл Стенли Гарднер

— Не возражаю, — бодро сказал Мейсон.

— Что еще вы обнаружили?

— Пару обуви.

— Обувь с вами?

— Да, сэр.

— Заметили ли вы в ней что-нибудь необычное?

— Она была только что вычищена.

— И что обнаружили на этой обуви?

— На правой подметке я обнаружил небольшое, но отчетливое пятно крови. На обеих подошвах я обнаружил также кусочки разбитого стекла.

— Вам удалось определить, что это за стекло?

— Да, сэр.

— Каким образом?

— Я прибег к спектроскопическому анализу.

— Вы понимаете, как действует и как используется спектрограф для проведения анализа?

— Нет, сэр, но я присутствовал, когда анализ проводился специалистом, который готов дать показания. Я видел результаты собственными глазами. Часть осколков была от старинного зеркала. Стекло этого зеркала обработано по старому методу и содержит вещества, отсутствующие в современном стекле.

— Прошу включить эти туфли как вещественное доказательство. Левую зарегистрируем как D-1, правую — как D-2, — заявил окружной судья, взглянув на Мейсона.

— Абсолютно никаких возражений, — непринужденно сказал Мейсон.

— Что? — воскликнул судья.

— У меня нет никаких возражений. Ведь вам очень хочется включить туфли в качестве вещественного доказательства.

Это явно было большой неожиданностью для обвинения. Там шепотом посовещались между собой, потом Хейл сказал:

— У меня еще один-два вопроса к шерифу. Вы исследовали осколки стекла из окна в коттедже Кашинга, шериф?

— Да, сэр.

— Не было ли осколка с пулевым отверстием?

— Нет, сэр.

— Вы осмотрели колеса на кресле?

— Да, сэр.

— На шинах были осколки?

— Нет, сэр. По расположению тела и по пулевому отверстию было ясно видно, что пуля не могла влететь через окно, если только кресло не передвигали. Поэтому мы очень осторожно подняли кресло с того места, где оно стояло.

Хейл одобрительно кивнул.

— Правильно сделали, шериф. А теперь расскажите, пожалуйста, суду, что вы обнаружили в комнате при ее обследовании. Опишите, что вы нашли, какая была обстановка.

— Стекло было рассыпано по всему полу. Мы обнаружили по крайней мере пять предметов, от которых осталось битое стекло.

— Какие?

— Разбитое зеркало, которое, судя по всему, бросили и попали в окно, разбив и его. Стеклянные осколки от зеркала и окна были разбросаны по всему полу. Часть этого стекла вылетела на улицу и лежала на земле.

— Так, это два предмета. А какие другие?

— Видимо, когда бросили зеркало или же во время схватки, со стены упала большая картина в раме, и ее стекло разбилось. Оно все лежало на полу, но можно было отличить отдельные осколки. Стекло от картины было потоньше, чем оконное.

— Хорошо, это три разбитых предмета.

— Затем мы обнаружили тонкое посеребренное стекло, явно от зеркальца. Мы сложили все эти осколки и склеили их прочной клейкой лентой так, чтобы были видны линии раскола и обе стороны стекла. Таким образом, мы восстановили все зеркальце.

— Оно с вами?

— Да, сэр.

Шериф вынул из кармана небольшой кружок разбитого зеркала, аккуратно склеенный прозрачной лентой.

— Вы обнаружили его в комнате, где было тело?

— Да, там.

Окружной судья сказал:

— Ваша честь, поскольку это зеркальце от пудреницы, занесенной в протокол как доказательство обвинения С-1, я прошу занести его как доказательство С-2.

— Не возражаю, — сказал Мейсон.

— Решено, — произнес судья.

— Ваша честь, я попрошу вас взять в руки пудреницу и склеенное зеркальце и убедиться, как точно оно входит в пудреницу.

Судья так и сделал. Было видно, что сообщение шерифа произвело на него сильное впечатление. Он медленно кивнул.

— Таким образом, — продолжал Хейл, — мы насчитали четыре разбитых стеклянных предмета. Окно, старинное зеркало, картина в раме, зеркальце из пудреницы. Какой пятый предмет, шериф?

— Его легко было различить. Это был высокий стакан, разлетевшийся на мелкие осколки.

— А как были разбросаны осколки от стакана, шериф?

— Они лежали по всему полу. Нельзя было установить причину…

— Ничего, шериф. Я хочу лишь знать, как они лежали.

— Ну, осколки от стакана были рассыпаны по правую сторону от кресла. Там же были и осколки от зеркальца. Остальные осколки валялись по всему полу. Куча осколков лежала, конечно, около окна. Довольно толстый слой стекла, но кресло находилось футах в шести от окна, и вокруг него тоже было стекло. Оно было так разбито, будто там шла какая-то борьба.

Окружной судья сказал:

— Ваша честь, здесь еще одно вещественное доказательство. Это осколок стекла, обнаруженный в шине автомобиля Эдриан, но шериф не может сейчас его предъявить. Я прошу разрешения суда снова вызвать шерифа позже.

— Хорошо, разрешаю.

— В этих обстоятельствах вы можете провести перекрестный допрос, — заявил Хейл.

— Вы говорите, что стекло было так разбросано, будто кто-то там боролся? — спросил Мейсон.

— Да, сэр.

— Когда произошла борьба? До или после того, как стекло было разбито?

Шериф сухо улыбнулся.

— Если стекло было разбито в результате борьбы, мистер Мейсон, то боролись, видимо, до того.

— Точно. Но, обнаружив стекло повсюду вокруг кресла, вы не нашли осколков в резиновых шинах?

— Нет, сэр.

— Эти шины были достаточно мягкими, чтобы стекло могло в них вонзиться?

— Да, конечно. Это была пористая резина, очень эластичная. Не надувные, а цельные мягкие шины. К ним наверняка прилипли бы осколки.

— В таком случае, когда шла эта борьба, Артур Кашинг в ней не участвовал?

— Может быть, он был уже мертв, — сухо сказал шериф.

— То есть вы предполагаете, что Артура Кашинга застрелили, и борьба произошла после его смерти?

— Судя по всему, да.

— Один из боровшихся был, наверное, убийцей?

— Думаю, что да, мистер Мейсон.

— А кто был другой?

— Этого, конечно, я не могу сказать.

— И тем не менее из дома вела только одна цепочка следов.

— Вы загнали меня в тупик, мистер Мейсон, — сознался шериф. — Я привожу физические факты, косвенные улики, как они есть.

— Насколько я понял, вы очень тщательно изучили следы.

— Да, сэр.

— Сколько цепочек следов вы обнаружили?

— Там были следы миссис Эдриан — извините, мистер Мейсон, это вывод. Там были следы, ведущие от дома Эдрианов к коттеджу Кашинга. Можно было видеть, что кто-то подошел к передней двери, затем обогнул дом, вошел через заднюю дверь. Позже он вышел через заднюю дверь и по тем же следам вернулся к коттеджу Эдрианов.

Затем была и другая цепочка, или то, что мы считаем таковой, от передней двери коттеджа Кашинга к автомобилю Эдрианов и обратно — либо наоборот. Есть также следы от автомобиля Эдрианов к их дому.

— Другими словами, кто-то, ехавший в автомобиле Эдрианов, остановив машину, мог выйти с места водителя, вернуться к коттеджу Кашинга, затем снова к автомобилю, потом от автомобиля к дому