Без выстрела - Анатолий Дмитриевич Клещенко

Раменков поднял на него тяжелый взгляд:

— Думаешь?

— И думать нечего.

— Значит, по-твоему, Васька… — начал Раменков и споткнулся, не договорив.

Бухгалтер удивленно поднял бровь:

— А по-твоему?

Не дождавшись ответа, гневно, словно не Раменкову, а выговаривая провинившемуся школьнику, стал объяснять:

— Доверие — оно хорошо до известного предела. Заигрался ты, Степан Ильич. Нельзя так. Если на человеке было пятно, — всегда скажется. Вроде малярии: ходишь вроде бы здоровый, а потом — на тебе! Рецидив! Это, брат, понимать надо. Глубже смотреть в людей. А ты ему, мало всего прочего, — пистолет!.. Оружие! Вот и ищи-свищи!

— А ты? — почему-то усмехнулся Раменков.

— Что — я?

— Ты Лезиной — деньги. Почти на четыре «Волги». Чего не смотрел глубже?

— Ну, знаешь!.. — бухгалтер даже развел руками. — Лезина — она под влияние попала. Среда. Преступное окружение. Сколько раз Васька ее туда-сюда провожал. Кто именно Ваську посылал? А ты говоришь, — я!..

— Так, — сказал Раменков. — Я. Ты прав, Новиков. Что же, пойдем к лошадям. Надо ехать да сообщать кому следует. Они… разберутся. Вроде бы должны разобраться. Во всем.

Выбравшись на трассу, он потрепал по холке измученную Ягодку и предложил спутнику:

— Ты вот что. Поезжай вперед, — надо поскорее радировать о происшедшем. Чтобы приняли меры. Спеши, только коня не замордуй. А я потихоньку Ягодку поведу. Выходится еще, как думаешь? — с надеждой спросил он, страстно желая, чтобы эту надежду поддержали.

Бухгалтер пожал плечами. Влезая в седло, сказал:

— Спеши не спеши, сутки уже прошли. За сутки, Степан Ильич, можно, знаешь, куда удрать? Где их теперь найдешь? Да ведь…

— Поезжай, поезжай давай, — оборвал Раменков. — Найдут. Все дороги отсюда в одну сторону. Из тайги.

Бухгалтер тронул коня в рысь, но, скрывшись за поворотом, перевел на шаг.

— Спеши не спеши, — оборачиваясь, повторил он, словно начальник мог видеть или слышать его.

Новиков терпеть не мог ездить верхом, особенно рысью: и душу вытрясет, и неделю потом по-человечески ходить невозможно. Да еще тот же Раменков будет смеяться. И он сказал в ту сторону, где остался Степан Ильич:

— Начудил, а другие — расхлебывай. Ну, дела!..

Он не проехал еще и трети дороги, когда стал накрапывать дождь, — к счастью, лишь на подъезде к прииску ставший по-осеннему холодным ливнем.

Утром прибывший на вертолете оперативник с собакой разочарованно почесал выскобленный до синевы подбородок и сказал следователю в штатском:

— Бесполезно, товарищ старший лейтенант! Не возьмет Бурун след. Смыло. Куда к черту!

Начальник прииска Раменков на вопрос следователя, согласен ли он с общим мнением, что задумал кражу Подкленов, ответил:

— Сомневаюсь.

— А какую версию можете предложить вы?

— Никакой.

— Странно, — удивился следователь. — Очень странно. У вас должны сложиться определенные суждения о ваших людях.

— Вот именно.

Бухгалтер Новиков объяснил раменковское поведение так:

— Трудно сознаваться в своих ошибках, знаете. Особенно, когда ошибки зависят от характера. Степан Ильич, по сути, безусловно хороший человек. Но как раз это и плохо, товарищ следователь. Хорошим следует быть осмотрительно. Ну, скажем, подобрал этого уголовника, можно сказать, из рук выкормил — и верно, парень три года держался. А почему срыв? Да потому, товарищ следователь, что соблазн. На тебе пистолет, на тебе кассира сопровождай! Вроде как нарочно подсовывают: бери! Ну, человек и не удержался — ведь уголовник же! Вот что следовало помнить начальнику. Конечно, и наша вина есть, что не напомнили ему. Так опять же — характер…

— А что вы можете сказать о Лезиной?

— Что я могу рассказать? В душу же не залезешь, товарищ лейтенант. Но, в общем, легкомысленна. Может, со склонностями даже. Так ведь не я сам выбираю сотрудников, присылает отдел кадров. Мое дело — бухгалтерия, учет.

Протокол допроса он подписал охотно.

Сказал только:

— Подписать — это естественно.

Розыскная собака Бурун, как и предполагали, работать по следу отказалась. Впрочем, что могла сделать собака, если преступники располагали почти двумя сутками? Стоило ли искать их здесь, в окрестностях Площадки? Стоило ли задаваться вопросом, как они скрылись: лодкой, заранее припрятанной на берегу, попутным катером, которых немало проходит по реке, или старой охотничьей тропой? Надлежало искать там, где они находились теперь. Где, — было понятно: только не в тайге. Кого искать, — тоже никто не сомневался.

Возможно, впрочем, что сомневался все-таки Степан Ильич Раменков.

Но, по заключению экспертов, извлеченная из черепа убитого коня пуля, при сличении с пулями, найденными в стойке навеса на берегу, где упражнялся в стрельбе Подкленов, должна была положить конец даже сомнениям начальника.

Гнедка застрелили из раменковского «зауэра».

Действующие лица четвертой части (кроме четырех сотрудников МВД и пяти главных героев)

БУКЕТОВ

ЧЕРНУШНИК

НКО

ПЕТРОВНА

КАПИТАН

ШОФЕР ВЛАСЕНКО

СОТРУДНИК МВД

4

БЕЗ ВЫСТРЕЛА

Глава первая

То ли закончив, то ли прервав рассказ, Иван Александрович остановился. Этим воспользовался Костя, чтобы сказать:

— Да, хорош мальчик. Ловок, скотина!

— Знаешь, и она хороша. Кассирша, — брезгливо прибавил Семен, словно вступаясь за кого-то…

Люда Раменкова расцепила сомкнутые пальцы.

— Не мог, — вырвалось у нее. — Не мог он с ней…

Костя снисходительно усмехнулся, а Иван Александрович как-то безучастно согласился с Людой.

— Не мог. Лезину нашли позавчера. Случайно.

— И где же? Далеко? — оживился Костя.

— Нет, рядом. Труп был обернут подкленовским плащом и забросан валежником. Зверский удар в висок чем-то металлическим. Рукояткой пистолета, возможно. Эксперты обнаружили в ране следы оружейного масла.

Наступило долгое растерянное молчание.

— Ну, гад-дина… — выдавил, наконец, Семен, скрипнув зубами.

— Хоть бы уж из пистолета убил, зверюга, — начал Костя и сразу умолк, взглянув на девушку.

Люда