Коктейль ненависти - Борис Бабкин

– Но он говорил, что люди могут не простить гибель своих товарищей в Красноярске. Мне кажется, он прав.

– На этот счет будь спокойна, все сделано как нужно, и остальным больше досталось. А замести следы было необходимо, этого требовала сама операция. Азиз подставил своих лучших и то…

– Но мы в России, – жестко напомнила Антонина. – И если там с пониманием относятся к тем, кто идет с поясом смертника, и почти каждый готов отдать свою жизнь за Аллаха, твердо веря, что в райских садах его ожидают девственницы, то у нас немного…

– Я тебе сказал, что все нормально, – перебил Мюллер. – Скажи Скорцени, пусть займутся ментами. Обоих в одно время. И желательно, чтобы были виновные. Скорцени это умеет делать. Да, Павел убит. Я поторопил его с бумагами, но и там что-то произошло. Точно знаю одно – он убит.

– Я говорила, – напомнила Антонина, – что не верю в то, что профессор оставил какие-то бумаги.

– Все-таки Марго надо дожимать до конца. Я уверен, что бумаги существуют. И в них наверняка есть и ты. Ты ведь не забыла, кто сообщил мне о талантливом студенте?

– Может, ты и прав. Но почему тогда Юдин не взял их с собой? Ведь он был уверен, что уезжает из России.

– Как раз в этом он и не был уверен. У Юдина были досье на всех, в том числе и на Азиза. И если бы его оставили, он стал бы его шантажировать и нас, кстати, тоже. Я ошибся в Азизе. Я думал, у него хватит ума взять с собой профессора и там узнать, где он прячет эти чертовы бумаги. Но Азиз оказался идиотом.

– А он знал о документах?

– Нет. Но я не хотел, чтобы он забрал их сам. Получилось бы, что я связался с профессором и он, спасая свою жизнь, сказал бы мне, где эти чертовы бумаги. А Азиз убил его. Я послал Павла к Марго и надеялся, что он сумеет их найти. А тут эти опера неожиданно проявляют непонятное мне рвение и выходят на Петровых и Апрасина. Черт бы их побрал! Соколова уже пытались убить, а ему все неймется. Но сейчас ему пора в могилу. И его приятелю тоже. И вот что интересно – они работают отдельно друг от друга. И еще эта чертова учительница в Чадобце. Но она действительно из министерства, а там комиссия проверяет обстоятельства гибели талантливого парня Антонова. Она опасности не представляет. А вот муровцы – да. И их надо убирать, но так, чтобы с нашим делом их гибель никак не соотносилась, и так слишком много наследили, и вполне может возникнуть впечатление, что все это связано с делом Антонова. И не приведи Господь, откопают труп. Тогда нам придется срочно покидать Россию, а Азизу прятаться подальше и убирать Антонова поглубже. А этого очень не хочется. Есть желание уехать из России, будучи вне подозрений. Здесь имеются еще дела и возможность неплохо заработать. Так что свяжись со Скорцени, и пусть он сделает так, чтобы оба опера погибли. Не важно как, но чтобы виновный был найден и он никак не был бы связан с делом Антонова.

– А разве такое дело еще есть? – усмехнулась Антонина.

– Пока нет, но наверняка кто-то знает о расследовании оперов, и в случае их гибели эта информация будет доведена до начальства. А там уже не единожды высказывали сожаление, что не верили Соколову. В общем… – Вдруг Мюллер быстро произнес: – Мне звонят, извини, – и телефон отключился.

– Значит, Зигфрид скоро умрет, – улыбнулась Антонина. – Я уже сделала свой выбор, милый Зигфрид. А ты думал, я так и буду ждать, пока ты разбогатеешь?

– Черт бы его побрал, – пробурчал майор милиции. – И как ему удается так быстро оказываться на месте преступления?

– Интуиция, – усмехнулся куривший у окна оперативник. – Кстати, Родионов в дачном поселке попал в переделку.

– Я была влюблена в него, – вытирая глаза, сказала Маргарита. – Он помог мне пережить потерю мужа, которого я безумно любила. Да-да, – увидев ироническую улыбку капитана, кивнула она. – Он был старше меня на двадцать лет, но нам это нисколько не мешало.

– Извините, Маргарита Константиновна, – мягко произнес капитан, – вы прекрасно знаете, что ваш муж был убит…

– Перестаньте, я не могу поверить, что Валерий преступник.

– А почему же Павел вдруг пытался вас убить? – спросил сидевший у двери Соколов.

– Ревность. – Маргарита смущенно улыбнулась. – Он был очень ревнив. А тут… – Она снова приложила платок к глазам.

– Спасибо. – Соколов кивнул капитану и вышел. – Не ревность это, – усмехнулся он, – что-то другое. Она сдала свою квартиру каким-то товарищам Павла и переехала сюда. Говорят, что по его инициативе. Почему он пытался убить ее? И ударил не по лицу, а в живот. Значит, не хотел оставлять следов. А сам на кухне варил кофе. Странно все это.

«Значит, ты, Пашенька, из-за документов со мной любовь закрутил, – думала в такси Маргарита. – А я-то, дура, поверила. И ведь чуть было не рассказала о бумагах. Так вот почему он уговорил меня переехать – он документы искал. Но его кто-то послал. Надо звонить этому арабу и продавать бумаги. А самой надо быть очень осторожной. И опять этот капитан Соколов объявился. Он тогда Валерия искал. Да, надо звонить по номеру, который оставил Валерий, и требовать денег. Если он не согласится, передам документы в милицию».

– Сегодня у меня, – сказал высокий молодой мужчина и отключил телефон.

– Куда мы сейчас, Эдик? – спросила его спутница.

– Извини, Лола, у меня работа. Сегодня поеду делать деньги, очень важный договор. Но завтра обязательно встретимся.

– Но может, вы помните что-то? – спросил Родионов Наталью Михину. – Ведь он наверняка что-то говорил вам, когда приходил.

– Говорил, что пили и что завтра обещали каким-то хорошим коньяком угостить. Я бы запретила ему ходить к Петровым, – вздохнула она, – но платили они хорошо. А я сейчас без работы, ребенок растет, да и мама приболела.

– Понятно. Значит, и вы ничего не помните. Плохо, – буркнул он.

– Скажите, а нам ничего не угрожает? А то Петровых взорвали, участкового тоже. Я боюсь и, наверное, завтра уеду к маме.

– Бояться вам не надо. Петровы и участковый ваш, видно, заслужили такое. Они были связаны с преступной группой.

– Все равно страшно. Знаете, вы больше к нам не приезжайте. А то соседи говорят – появился армейский друг твоего мужика, а он мент, оказывается, и сразу сколько народу погибло.

– Хорошо. Но если что-то вдруг вспомните, позвоните мне. – Родионов положил на стол листок с номером.

Саудовская Аравия

– Сегодня ты увидишь моих красавиц! – Азиз подмигнул Жене. – И можешь даже поговорить с ними. Но ничего не сообщай о себе. Если такое случится, девушка будет убита, а ты лишишься моего доверия.

– Вы поняли, что люди, которые были у меня в лаборатории, пытались переписать…

– Знаю. Но твой секрет…

– Да они ничего особенного не записали, все у меня в голове.

– Я давно это понял, потому и отозвал своих наблюдателей. – Азиз рассмеялся. – Я доверил им лабораторию, а они пытались меня обмануть. За это полагается наказание. А наказание одно – смерть.