Фактор холода - Сандра Браун

Лилли нервно перебирала бахрому вязаного пледа.

– Нам сказали, что опухоль неизлечимая и неоперабельная. Доктора говорили, что даже агрессивная химиотерапия и радиация могут продлить ей жизнь на несколько недель, ну, может, на пару месяцев, не больше. Мы с Датчем решили не подвергать ее изнурительному лечению. Мы забрали ее домой и еще шесть недель прожили сравнительно нормально. А потом эта проклятая опухоль сделала рывок. Появились симптомы, и все понеслось! Однажды утром она не смогла выпить апельсиновый сок. Потом начали отключаться другие жизненные системы. Она впала в кому. Однажды утром она перестала дышать. Ее сердечко стукнуло в последний раз и остановилось.

Тирни пытался поймать ее взгляд, но Лилли быстро отвернулась и стала смотреть на огонь.

– Мы пожертвовали ее тело на медицинские исследования. Мы подумали, что это может принести пользу… Может, спасет каких-то других детей от такого страшного конца. К тому же мне казалась невыносимой мысль о том, что ее придется положить в гроб. Понимаешь, она всегда боялась темноты. Не засыпала без света. У нее был такой ночник в виде прозрачного стеклянного ангелочка с распростертыми крыльями. Я его берегу и сама зажигаю каждую ночь. Ну, в общем, я не могла допустить, чтобы ее закопали в землю.

– Не будем говорить об этом, Лилли. Прости меня, не надо мне было…

– Нет, я в порядке. – Она отерла слезы со щек. – Даже хорошо, что ты заговорил о моей девочке. Мой психотерапевт советует мне почаще говорить о ней с кем-нибудь из близких и называть ее по имени – Эми. Это необходимо, чтобы как-то справиться. – Лилли повернула к нему лицо и встретила взгляд Тирни. – Знаешь, когда она умерла, люди старались не говорить со мной о ней. Не глядя мне в глаза, выражаясь иносказательно, они говорили о моей утрате, о моем горе, о моем трауре, но никто не называл Эми по имени. Наверное, они думали, что щадят мои чувства, а на самом деле мне было так необходимо поговорить о ней!

– А Датч?

– Что – Датч?

– Как он справился с этим?

– А что говорят в «Аптеке Ритта»?

– Там говорят, что он крепко сдружился с виски.

Лилли горько усмехнулась:

– Сплетники в «Аптеке Ритта» строго придерживаются фактов. Да, он начал сильно пить. Это стало сказываться на его работе. Он начал делать ошибки, подставлять себя и своих товарищей. Он стал ненадежен. Несколько раз он получал замечания, потом ему вынесли официальное порицание, потом понизили в должности. После этого он совсем впал в депрессию и стал еще больше пить. Он покатился вниз по наклонной плоскости. В конце концов его уволили. Как раз сегодня он мне сказал, что, если бы не Эми, наш брак длился бы вечно. Может, он и прав. Как в брачном обете, нас действительно разлучила смерть. Ее смерть. Боюсь, мы стали типичной парой, чей брак не выдержал потери ребенка. Мы так и не оправились. Ни вместе как супруги, ни каждый из нас. – Лилли оторвала взгляд от тлеющих углей и посмотрела в глаза Тирни. – Я что-нибудь пропустила? Злостным сплетникам из «Аптеки Ритта» известны условия нашего развода?

– Нет, но они над этим работают. Во всяком случае, они рады, что Датч вернулся к ним.

– А что насчет меня?

Тирни лишь пожал плечами вместо ответа.

– Да брось, Тирни, ты же видишь, я толстокожая. Выдержу.

– Они говорят, что это ты подала на развод. Ты настояла на нем.

– Значит, я самая бессердечная сука из всех когда-либо существовавших бессердечных сук.

– При мне они выражались не совсем так.

– Но почти так, не сомневаюсь. Жители Клири наверняка взяли сторону своего земляка. – Лилли вновь задумчиво смотрела на огонь. – Решение о разводе было принято не в гневе и не из злости. Я это сделала ради того, чтобы выжить, пусть и в одиночку. Датч так и не смог оправиться от смерти Эми и не давал оправиться мне. – Ей хотелось, чтобы Тирни понял то, чего никак не хотели понять все остальные. – Я стала для него подпоркой. Ему легче было опираться на меня, чем обратиться за профессиональной помощью и излечиться. Он стал для меня непосильным бременем. Я не могла тащить на себе еще и этот воз и продолжать собственную жизнь. Отношения стали ненормальными для нас обоих. Нам лучше было расстаться, хотя Датч по-прежнему отказывается признавать, что нашему браку пришел конец.

– Его можно понять.

Лилли отреагировала болезненно.

– Прошу прощения? Что ты имеешь в виду? – в голосе Лилли зазвучали напряженные нотки.

– Трудно обвинять его в том, что он сбит с толку.

– А почему это он сбит с толку?

– Любой мужчина на его месте был бы сбит с толку. Ты с ним развелась. Больше того, именно ты потребовала развода. И тем не менее сегодня, как только ты попала в беду, ты первым делом позвонила ему.

– Я объяснила почему.

– Все равно это сводится к одному: ты посылаешь своему бывшему мужу противоречивые сигналы.

Она ясно объяснила, какие причины заставили ее позвонить Датчу и попросить о помощи. Что ей за дело, поверил ей Тирни или нет? Она твердила себе, что его мнение для нее ничего не значит, и тем не менее его замечание задело ее. Она бросила взгляд на свои часы, но так и не поняла, какое время они показывают.

– Час уже поздний.

– Ты рассердилась.

– Нет, я устала. – Лилли взяла со стола свою сумку и начала рыться в ней.

– Мне не следовало так говорить.

Она отложила сумку и посмотрела на него.

– Да, Тирни, тебе не следовало так говорить.

Лилли ждала извинений, но он заговорил жестко и непримиримо:

– Что ж, Лилли, тут уж ничего не поделаешь. Знаешь, почему я лежу на этом собачьем коврике у очага, вместо того чтобы сесть рядом с тобой на диван? Знаешь, почему я даже не попытался тебя утешить, не обнял, пока ты оплакивала Эми? Только потому, что я сбит с толку не меньше, чем Датч, который не знает, как ты к нему относишься.

Лилли открыла рот, но слов не нашла. Опустив взгляд, она принялась теребить застежку сумки.

– Датч навсегда ушел из моей жизни, – медленно проговорила она. – Я не хочу, чтобы он возвращался. Ни в каком качестве. Но я допускаю, что испытываю к нему смешанные чувства. Я желаю ему всего только хорошего. Знаешь, он был футбольным кумиром. Часто забивал решающие голы в кубковых матчах. Вот этого я и желаю ему сейчас.

– Забить решающий гол?

– Добиться успеха. Эта работа в Клири дала ему возможность начать сначала. Он может доказать, что он хороший полицейский. Больше всего на свете я хочу, чтобы он здесь преуспел.

– Больше всего на свете… – задумчиво повторил Тирни. – Обязывающее заявление.

– Я отвечаю за свои слова.

– Ну, тогда, я полагаю, ты готова сделать все от тебя зависящее, чтобы помочь ему преуспеть.