Поцелуй анаконды - Иван Любенко

Покинув дом почившего антиквара, Клим Пантелеевич тут же нанял сани и отправился к Нижнему базару. Именно там, на Хоперской, и находилась мастерская Арсения Самсоновича Сорокодумова. Зачем Ардашев взялся за расследование этого дела, он и сам толком не мог сказать. Видимо, его возмутила наглость преступника, не только убивавшего ни в чем не повинных людей, но и оставлявшего в комнатах своих жертв колоды с картами, собранными определенным образом. «Почему именно бубновый король лежит сверху колоды? – в который раз задавался вопросом адвокат, доставая новую конфетку из коробочки монпансье. – Что все это значит? Есть ли в этом некая подсказка или, наоборот, злоумышленник пытается таким образом запутать следствие?»

Вообще-то присяжный поверенный прекрасно отдавал себе отчет в том, что частная сыскная деятельность в России запрещена. Да ведь он никогда ею напрямую и не занимался. Почти всегда находился благовидный предлог для заключения соглашения с клиентом по какому-нибудь гражданскому делу, так или иначе связанному с уголовным. Чаще всего это были дела о наследстве. Но в тех случаях, когда этого не удавалось, а азарт брал свое, Ардашев все равно не нарушал закон, поскольку отыскивал злодея совершенно бесплатно. Конечно, полиции все это было хорошо известно, и вопросов по этому поводу у властей почти никогда не возникало. Более того, тот же самый Поляничко без помощи Клима Пантелеевича в сложных делах обходился весьма редко, а они после беспорядков пятого – седьмого годов посыпались, как горох из порванного мешка. Казалось, что сломался какой-то очень важный механизм в человеческой психике, который раньше гасил чрезмерные проявления зависти, злобы и жестокости. В церковь теперь ходили далеко не все. Люди стали забывать святые божьи заповеди. «Как объяснить, что среди православных появляется все больше неверующих?» – размышлял Ардашев, глядя на украшенные витрины лавок и дорогих магазинов. «Неужели виной всему прогресс? Нет, дело, видимо, в другом. К сожалению, в последние годы сама церковь превратилась в ветхозаветный институт с кастовыми семинариями, разложением нравов среди большей части духовенства и утратой влияния на население. Церковь отстала от общества. И тысячу раз прав московский митрополит Макарий, осуждающий служителей алтаря, занимающихся посторонними, далекими от веры делами. Едва ли одними циркулярами и предписаниями можно создать тип доброго пастыря. Сущность вопроса значительно глубже. Надобно реформировать весь уклад приходской жизни. Приходы сами должны избирать кандидатов на должности священников, дьяконов и священнослужителей. Тогда и только тогда народится тип действительного наставника, настоящего духовного отца своего народа. Конечно, это не единственная мера, но она очень важна для морального оздоровления общества».

Гнедочалая лошадка привезла сани к Хоперской улице. Оставив вознице два гривенника, Ардашев зашел в мастерскую. Комната была небольшой, но уютной: диван, чайный столик, шкафчик с книгами, стулья и письменный стол. На стенах висели репродукции голландских мастеров XVII века.

– О! Безмерно рад видеть в своих убогих стенах всемирно известного сыщика-адвоката! – воскликнул невысокий, слегка обрюзгший человек лет сорока. Аккуратненькая бородка клинышком и ухоженные усики-пирамидка добавляли его внешности интеллигентности. Он был одет в суконную, совсем не франтоватую пару, которая обычно продается в дешевых магазинах готового платья. Чистый, но уже немодный воротник белой сорочки был перетянут черным галстуком весьма неброского вида. – Что привело вас? Неужто новый книжный знак решили заказать?