Поцелуй анаконды - Иван Любенко

– Меня, Арсений Самсонович, вполне устраивает ваша последняя работа.

– Да? Рад слышать! Откровенно говоря, я тогда постарался на славу. Особенно со шрифтом пришлось повозиться. Зато ваш exlibris – единственный в своем роде. Ни у кого такого нет. Да вы раздевайтесь… Может быть, чайку? Я прикажу, принесут сию секунду.

– Не откажусь, – снимая пальто и шапку, согласился Ардашев.

Приказчик поставил на стол два стакана в тяжелых бронзовых подстаканниках, над которыми струился легкий пар. Тут же появилась сахарница и сухарница, в которой горкой были насыпаны печенья фабрики «Абрикосова».

– Угощайтесь. Как раз перед вашим приходом самовар поспел.

– Я, собственно, к вам, Арсений Самсонович, с одним вопросом: скажите, вы делали антиквару Вию книжный знак? – пробуя горячий чай, осведомился присяжный поверенный.

– А-а! Вот оно что! Вижу, знаменитый Ардашев решил заняться установлением причины суицида Агапия Марковича, не так ли?

– У вас, Арсений Самсонович, поразительные способности к дедукции, – улыбнулся гость. – Еще мало кто об этом происшествии слышал, а вы уже в курсе дела.

– А как же? Городок у нас маленький, новости разлетаются как пуганые сороки с грядок, да и брошюры мистера Конан Дойла почитываем, – хозяин забросил ногу на ногу и добавил серьезно: – Я сделал ему очень приличную работу для самых дорогих книг. У меня остался образец. Показать?

– Был бы весьма признателен.

Сорокодумов поднялся, порылся в рабочем столе и достал шрифтовой знак, выполненный в виде печати, но с длинной деревянной ручкой. Макнув его в губку с чернилами, он поставил штамп на чистом листе, но слегка испачкал большой палец на правой руке.

Взору открылся четкий круг с восьмиконечным мальтийским крестом посередине. А внутри него было написано «Вий А.М.».

– Как вам?

– Изумительно!

– Благодарю вас.

– А почему мальтийский крест?

– Как почему? – удивился Сорокодумов. – Во-первых, это первый почтовый штемпель, которым гасились почтовые марки, а во-вторых – один из масонских символов. Вий-то, как известно, был масоном…

– Да? – Ардашев поднял брови. – А откуда в Ставрополе масоны?

– Господи! – подскочил со стула мастер. – А вы что, ничего не знаете?

– Нет…

– Да тут они на каждом шагу! Их только надо уметь различать.

– Кого? – недоверчиво спросил Ардашев.

– Да вольных каменщиков, конечно!

Арсений Самсонович завел руки за спину, обошел вокруг гостя и, склонившись над его ухом, прошептал:

– Только одна просьба: пусть этот разговор останется между нами.

– Не сомневайтесь.

– Вы обращали внимание на странный герб, расположенный на фасаде «Торгового дома Меснянкиных», что на Николаевском?

– Как-то не удосужился, – честно признался присяжный поверенный и сделал несколько глотков уже остывающего чая.

– А зря! Там, если бы вы посмотрели внимательно, изображен фамильный герб их рода.

– Помилуйте, Арсений Самсонович, Меснянкины ведь купцы, а не дворяне, и потому не могут иметь никаких фамильных гербов.

– Безусловно! Но ведь масонами они могут быть! Вот потому на том же доме есть еще и флюгер в форме чешуйчатого дракона, и корзина с цветами. На самом деле, это «корзина Вакха»…

– Простите, но чешуйчатый дракон, насколько мне известно, символом вольных каменщиков не является, как и «герметическая ваза».

– Зато он принадлежит к символам Великого Делания!

– А при чем здесь алхимия, поиски философского камня и масонство? Зачем вы все сгребли в одну кучу?

– Ну как вы не понимаете?! – мастер разочарованно покачал головой. – Ведь там тайна, и у масонов – тоже тайна!

– Этак, голубчик, мы далеко с вами уйдем, – рассмеялся адвокат. – Ведь при достаточно развитой фантазии можно на каждом канализационном люке отыскивать масонские символы.

– Ну, зачем вы так? – обиделся Сорокодумов. – Доподлинно известно (хоть и точных свидетельств нет), что Ставрополь строили масоны. Вы посмотрите на наш город: Николаевский проспект – этакий позвоночник, а расходящиеся от него в разные стороны улицы – своеобразные кости. Точно так, как в Париже, который тоже планировали масоны… Стало быть, Ставрополь и Париж – близнецы!

– Господи, – Ардашев провел ладонью по лицу, – надо же додуматься до такого?.. А вы, кстати, в Париже-то бывали?

– Нет, пока что не доводилось, – вздохнул Сорокодумов. – Но вы же не будете отрицать, что Суворов, основавший Ставрополь, сам был масоном?

– А почему не Александр Македонский? Давайте уж замахнемся сразу на него! – едко выговорил присяжный поверенный и заключил: – Насколько мне известно, Александр Васильевич в этих местах никогда не бывал. Во всяком случае, точных свидетельств этому нет. Однако соглашусь, что некоторые местные дилетанты-историки с сильно развитым воображением называют великого полководца «крестным отцом» нашего города. Вот ведь вздор какой! Доподлинно известно, что Ставрополь возник как крепость. И первым поселением была казачья станица, а не центральный проспект… А вот признайтесь: наверняка тот самый герб на доме Меснянкиных первоначально вы им и сделали в виде книжного знака, а уж потом он перекочевал на стену их торгового дома, так?

– Ну… не совсем, – замялся Сорокодумов, – я потом там кое-что изменил.

– Ага! Выходит, я прав. Стало быть, самый главный местный масон – вы, Арсений Самсонович Сорокодумов. Вот я и спрашиваю вас, Досточтимого мастера: когда в последний раз вы видели вашего заказчика – Агапия Марковича Вия?

– Что ж это получается, вы меня уже допрашиваете? Значит, вы меня в чем-то подозреваете? – озадачился хозяин мастерской и посерьезнел.

– Поверьте, Арсений Самсонович, у меня нет оснований подозревать вас в чем-либо. Мне бы очень хотелось восстановить в точности последние часы жизни антиквара, в особенности учитывая, что в тот день вы с ним встречались. Разве нет?

– Хорошо. Он был у меня вечером, уже перед самым закрытием. Я отдал ему книжный знак, и он ушел.

– И все? Больше вы ни о чем не говорили?

– Нет.

– Жаль, что вы со мною не откровенны. Хуже будет, когда вас вызовут на допрос к судебному следователю, где вы вновь начнете отрицать очевидное.

– Что вы имеете в виду? – Сорокодумов с недоверием посмотрел на Ардашева.

– Ладно, я не хочу терять попусту время, – поднимаясь, выговорил адвокат и снял с вешалки свою одежду.

– Постойте! Ну да… он еще долг карточный мне вернул. Заигрались мы как-то в Коммерческом клубе, а у него с собой денег маловато оказалось, вот он мне расписку и написал…