Когда меня не стало - Анна Данилова

Она вышла из машины и, дождавшись, когда такси отъедет, отошла в сторону и посмотрела вверх. Все пять окон зияли чернотой. Мимо дома по улице шли беззаботные на вид люди, многие из них улыбались, и никому, конечно, и в голову не могло прийти, что там, над ними, застыла, замерла жизнь. Что выгорела не просто квартира, а часть внутреннего и внешнего мира молодой женщины.

«Зу-Зу, предлагаю сдвинуть четыре кровати, и тогда ты сможешь уместиться на них поперек… Ты до сих пор летаешь во сне или просто сочиняешь, чтобы меня повеселить?» – «Нет, я не сочиняю. Сегодня, например, я летала над каким-то замком… Думаю, это было в Англии… Мне сверху были видны аккуратные лужайки, аллеи и фонтаны… Было много зелени и цветов». – «Хочешь, я измерю тебя? Доставай свой словарик и вставай к косяку, мне не терпится узнать, на сколько сантиметров ты выросла за эту ночь, пока летала…»

«Макс, я никогда не забуду тебя».

* * *

– Мне так не хватало вас все это время, – призналась она за обедом Григорию Александровичу, который, как и обещал, приехал ровно в три часа. – Словно из меня вынули стержень… Когда я вышла из дома, мне показалось, что я стала такая легкая, невесомая, что меня может унести даже порывом ветра… Что это?

– Это нервы, Белла, во-первых. А во-вторых, жизнь твоя насыщена контрастами. Вспомни, ведь в интернате ты чувствовала себя намного сильнее, ты была самостоятельна и самодостаточна как никто. Верно?

– Да уж… В интернате как в джунглях, там не приходилось выбирать, стоило только расслабиться, как сразу же потеряла бы авторитет. Ведь мне доводилось там даже драться… Вы можете представить меня в подобной ситуации?

– Почему же нет? Жизнь поставила тебя в такие жесткие условия, что ты была просто вынуждена защищаться… Ведь ты защищалась?

– Разумеется.

– А потом ты вдруг оказалась в совершенно другом мире, где тебя холили и лелеяли, где тебя оберегали, словно редкий и хрупкий цветок. Как ты сумела одолеть эту грань?

– С восторгом, граничащим со стрессом, но стрессом, приятным до невозможности… Помню, в первые дни после переезда к Максу я никак не могла наесться. Он кормил меня всем, что только я ни пожелаю. Знаете, мы с ним вели тогда просто-таки животную, биологическую жизнь: ели, спали, и все это не выходя из постели…

– Так вот, теперь ты снова оказалась на грани, согласна?

– Согласна. И это тоже стресс, но уже страшный… Страх смерти – что может быть хуже? И отчаяние, да такое, от которого невозможно никуда спрятаться…

– А что касается того, что ты сегодня утром почувствовала себя слабой и беззащитной в мое отсутствие… Просто ты успела привыкнуть к тому, что о тебе заботятся, и поэтому брешь, которая образовалась в твоей душе после смерти Макса, была практически сразу же заполнена мной… Я не думаю, что это звучит слишком самонадеянно, но, возможно, я ошибаюсь?

– И да, и нет. Брешь, как вы говорите, которая образовалась после ухода Макса, никогда не заполнится, разве что в плане заботы обо мне… Но согласитесь, мне надо привыкать к тому, что я осталась одна.

– Да, конечно, но я не очень-то верю, что ты сможешь к этому привыкнуть без моей помощи…

– Я понимаю, Григорий Александрович, на что вы мне постоянно намекаете… И знаю, что нравлюсь вам, но вы тоже должны понять, что я принимаю вашу помощь лишь потому, что вам самому этого хочется… Я не навязывалась вам, и вы не вправе требовать от меня… благодарности…

– Пройдет какое-то время, и ты забудешь об этих словах, – неожиданно для Беллы проронил Григорий Александрович и как-то особенно посмотрел ей в глаза. «Возможно, он прав. Я не настолько опытна, чтобы предугадать последующий ход событий… Кто знает, что ждет меня в ближайшем будущем?»

– Предлагаю оставить этот разговор, – сказала она, отодвигая от себя тарелку, – у меня к вам есть дело…

И она рассказала ему о визите к Сергею Снегину и показала листок с фамилиями адвокатов.

– Я знаю этих людей, а они знают меня, а потому предлагаю вам отправиться к ним и, представившись инспектором Министерства юстиции…

– Белла, этих адвокатов знаю и я. Бьюсь об заклад, что они не откажутся от денег, которые выудили у Снегина. С какой стати? Они подключат к делу заведующих своими консультациями и отчитаются за эти суммы как за гонорары.

– А вот и не отчитаются. В записке Снегина перечислены все их действия… Ни один из этих адвокатов не выступил на суде, поскольку суда-то еще НЕ БЫЛО… А гонорар, как мне объяснял Макс, зависит в первую очередь от работы адвоката НА СУДЕ. Кроме того, я могу помочь написать Снегину в коллегию адвокатов. Вы, наверно, знаете, как солидные адвокаты относятся к подобного рода вещам?.. Ради своего доброго имени они выложат все до рубля… К тому же они не идиоты, чтобы не понимать, что дело Снегина липовое…

– Белла, а тебе не кажется, что ты настолько увлеклась спасением Снегина, что начисто забыла, зачем мы вообще занимаемся этим делом? Ты подозреваешь Вагнера в убийстве Макса?

– Пока еще не знаю. Мы вообще мало что знаем.

– Но в делах, связанных с твоим мужем, тем не менее уже два трупа: дочь Исханова и Инга Сосновская.

– Вот именно, а мы сидим тут и прохлаждаемся… Скажите, у вас есть время, чтобы навестить Ямщикова, съездить за Лизой на свалку и попытаться встретиться с Исхановым?

– Да, я в твоем распоряжении.

– Отлично. Скажите спасибо Зине за запеканку. Она просто волшебница.

– Хорошо… Я вот все жду, что ты вспомнишь про Савельева.

– Да, конечно… Мы должны ему позвонить. Кому это лучше сделать: вам или мне?