Все оттенки черного - Татьяна Степанова

— Со Смирновым вряд ли это получится. Сам понимаешь почему.

Колосов глянул на наручные часы:

— Ну, с ним — на нет и суда нет… Ладно. Поздно уже. Вам отдыхать пора, и так я у вас загостился. Спасибо за ужин. Теперь приглашение на шашлыки за мной.

Нина, подкравшаяся сзади, дернула Катю за кофту и прошипела в самое ухо:

— Куда он ночью поедет? В Москву, в такую даль! Скажи, чтобы ночевать оставался. Мы ему на террасе на диване постелим. Выспится — кум королю!

— Спасибо. — Колосов, услышав Нинины слова («Какие большие у нас уши!» — подумала Катя ехидно), улыбнулся. Катя поймала на себе его взгляд. — Я с приятелем уже договорился. К нему поеду. Он тут в городке живет на площади Победы. Следователь прокуратуры, хороший паренек. Спасибо за приглашение — я не хочу вас стеснять.

«Ну и бог с тобой, — подумала Катя, — вольному воля, упрашивать не станем». Она пошла проводить Никиту до машины. В глубине души она даже была рада, что все так складывалось. Узнай «драгоценный В. А.», что в его отсутствие Колосов провел ночь, как говаривали наши романтические предки, «с ней под одним кровом», объяснениям конца и края было бы.

— И все-таки, что конкретно мне нужно делать? — спросила Катя, когда они подошли уже к калитке.

— Ночь славная какая, Кать. Такая, что и уезжать не охота…

Она не сказала, как он втайне надеялся, «так оставайся» лишь снова повторила свой вопрос.

— Я не знаю. — Никита побренчал ключами от машины. — Никаких советов давать тебе не хочу. Но буду благодарен за любую информацию. Понимаешь? Любую.

— А почему ты вообще выехал на это происшествие? Раз оно случилось в твое дежурство? — спросила Катя тихо.

— Выехал потому, что с некоторых пор меня стал крайне интересовать Старо-Павловский район. Скажем так.

— Только по одной згой причине?

— Только по этой.

— А с тем самоубийством что-нибудь прояснилось?

Он отрицательно покачал головой:

— И вряд ли прояснится, Катя, думаю так. Ну, теперь у нас тут новое дело, не менее загадочное. С ним, будем надеяться все сложится удачнее.

— Нине лучше бы уехать отсюда.

— Но ведь и ты тогда уедешь.

— Конечно.

— А я… я бы очень просил тебя, раз уж так оно все сложилось одно к одному, чтобы ты пока побыла здесь.

— Тебе это нужно? — спросила Катя еще тише.

— Это нужно делу.

Она едва не развела руками: ах, ах, наш профессиональный долг. «Нужно делу» — еще попышней фразу придумай. Но…

— Никит, ты что так на меня смотришь? — Он вдруг нагнулся к самому ее лицу. Она почувствовала его дыхание на своих губах. Глаза его были близко-близко: серьезные, тревожные. Его руки легли на ее плечи, а потом… Потом он тихонько опустил руки. И даже отступил на полшага, как примерный благовоспитанный мальчик.

Катя чувствовала, как ему сейчас трудно повернуться к ней спиной, сесть в машину, уехать… Она улыбнулась, неловко кивнула, пробормотав:

— Пора, спокойной ночи, Никит, будут новости — сообщу. Она услышала шум отъезжающей машины. Вот и все.

А луна была над самой крышей — огромная, желтая, как фонарь. А он уехал… Ну и хорошо, разтак.

— Чудная ночь. Ну, просто преступление в такую волшебную ночь ложиться спать, — услыхала она чей-то голос, доносящийся от забора с противоположного участка. Подойдя ближе, увидела — Нина разговаривает через забор с соседкой. Это была Юлия Павловна. За руку она держала худенького мальчика, одетого в красный спортивный костюмчик. Катя, подойдя ближе, его сразу узнала. Это был тот самый мальчик «из кустов».