Ночные волки - Фридрих Незнанский

Юля уставилась на него своими зелеными глазами и хрипловатым голосом сказала:

– Это ты меня вдохновляешь. Ты такой сексуальный, Портнов…

– И главное – богатый. – Он открыл наконец глаза и посмотрел на нее. – Что тебе больше нравится: спать со мной или получать от меня подарки?

Юля осторожно провела по его животу пальчиком.

– Подарки, – тихо проговорила она. И, загадочно улыбаясь, добавила: – А потом – трахаться, трахаться, трахаться! Это кайф.

Портнов облокотился на подушку, подмяв ее под себя.

– Да, – сказал он, внимательно глядя на девушку, – ты та еще штучка.

– Ты тоже, – не отрывая от него взгляда, хрипло ответила она. – Пойдем в душ?

Феликс кивнул:

– Пойдем. Только не вместе.

В номере было два душа, две ванные с джакузи, четыре комнаты и два телефона. Такой комфорт для Портнова готовили специально, загодя. Сам отель был, конечно, не ахти какой, но Феликса всегда ждал такой номер, какого ему не видать ни в одном другом московском отеле. Ну и вид из окна был, разумеется, не в пример другим.

После секса Феликс какое-то время не мог дотронуться до женщины, переживал нечто похожее на отвращение. Юля не была исключением. Поэтому принимать душ в одиночку сейчас ему было предпочтительнее.

За то время, что он был в душе, ничего не изменилось: Юля лежала в той же позе, в какой он ее оставил.

Вытирая мокрую голову махровым полотенцем, он спросил:

– Ты не пошла в душ?

Она смотрела на него все так же загадочно. И тем же хрипловатым голосом отвечала:

– Нет. Я хочу сохранить твой запах.

Портнов почувствовал, как желание вновь охватывает его. Пальцем он поманил ее к себе. Юля поняла сразу, чего от нее хотят.

Она сползла с постели, на коленях приблизилась к стоявшему посреди комнаты Портнову и уже распахнула полы его халата, как в это время в дверь постучали.

Не без досады Портнов отстранил Юлю.

– Марш в душ! – приказал он ей, и та, нехотя встав с колен, скрылась в душевой комнате.

– Кто? – крикнул Портнов.

– Это я, босс, – услышал он за дверью знакомый голос.

Портнов впустил гостя в номер.

– Ну? – спросил он пришедшего худощавого мужчину в светлом костюме.

– Все в порядке, – ответил тот. – Малыш сделал свое дело чисто.

Портнов удовлетворенно кивнул.

– Очень хорошо, – сказал он. – Передай ему, что я горжусь им.

– Будет сделано, Феликс Михайлович.

Портнов слегка возбудился и потер руки.

– Алекс! – сказал он своему гостю. – До сегодняшнего дня у меня не было оснований быть тобой недовольным.

– А что случилось сегодня? – спокойно спросил его Алекс.

– Кое-что случилось. Юля рассказала мне о предложении, которое ты ей сделал.

– Вот шлюха! – вырвалось у Алекса.

Портнов приподнял брови.

– Вот как? – усмехнувшись, проговорил он. – Ты уже не считаешься со мной, да?

Алекс покраснел.

– Я уверен, – ответил он Портнову, – что эта тварь рассказала вам все совсем не так, как было.

– Интересно, – заметил Портнов. – А как же все было?

Алекс загорячился:

– Феликс Михайлович, вы прекрасно знаете, как я вас уважаю! Вы знаете, что я готов жизнь за вас отдать! Не стоит доверять этой девке больше, чем вашему проверенному помощнику и товарищу.

– Так что было-то? – спокойно повторил свой вопрос Портнов.

Алекс шумно вздохнул.

– Я попросил ее беречь вас, – не глядя на своего босса, ответил он. – Я сказал ей, что она должна думать о вашем здоровье.

Портнов рассмеялся.

– Ты что – мой личный врач? – Глаза его оставались серьезными, колючими. – Откуда ты можешь знать, что вредит моему здоровью и что нет?

– Феликс Михайлович…

– Молчи, Алекс, – все так же спокойно перебил его Портнов. – Лучше послушай меня. Юля сообщила мне, что ты имеешь на нее виды. Должен тебя предупредить, что со мной шутки обычно кончаются плохо. Да ты, впрочем, и сам об этом осведомлен. Разве не так?

– Так, Феликс Михайлович.

Алекс счел за лучшее не перечить. Глаза Портнова медленно наливались яростью, и он видел это и прекрасно знал, чем это может кончиться.

Для него – ничем хорошим.

– Очень хорошо, что ты это понимаешь, – продолжал Портнов. – А теперь, будь добр, пригласи ко мне Макса и сам зайди. Будем считать инцидент исчерпанным, – добавил он.

Алекс кивнул и вышел из номера.

В комнате тут же появилась Юля.

– Ты что, – недовольно произнес Портнов, – так и не помылась?

Юля смотрела на него преданными, широко раскрытыми глазами.

– Феликс! – воскликнула она. – Ты даже не представляешь себе, что ты за мужчина! Я умереть за тебя готова!

– Все вы готовы умереть за меня, – пробурчал Портнов. – А вытащи пушку, приставь ее к вашему лбу – заверещите, как свиньи. Свиньи вы и есть.

– Феликс!

– Ты помоешься сегодня или нет?! – заорал он на нее. – Свинья!

Она моментально скрылась в душе, и через несколько мгновений оттуда послышался шум льющейся воды.

Портнов хмыкнул: то-то же.

Через минуту вернулся Алекс и привел с собой Макса.

Два года назад Юля была самой выдающейся валютной проституткой города Североморска. Тогда семнадцатилетняя путана свела с ума главного городского «авторитета», Степана, у которого была смешная фамилия – Ломиворота и лаконичная кличка – Смерть.

У него это слово, ставшее затем кличкой, было на все случаи жизни: «Смерть как красиво», «Смерть как пожалеешь», «Смерть как я устал». Так он говорил. И хотя подобные клички в его кругу не приветствовались, эта к нему прилипла намертво. Тем более что Степан Ломиворота очень скоро делом подтвердил справедливость своей страшной клички.

С Юлей он познакомился на одном из «субботников» для проституток. Раз в месяц, а то и чаще, путанам приходилось обслуживать местную и заезжую братву. Женщин Ломиворота презирал всей своей воровской душой, а проституток вообще за людей не считал. Но после ночи, проведенной с Юлей, словно ума лишился. С того дня он не отпускал ее от себя ни на минуту, разумеется, кроме тех случаев, когда нужно было делать дела. Не брать же с собой девку.

Когда через месяц знакомства со Смертью Юля узнала, что братва куда-то отсылает ее хозяина, то облегченно вздохнула: ей казалось, что судьба наконец-то смилостивилась над ней и вновь к ней возвращается свобода. Смерть заявил ей, что она едет с ним. Как ему удалось убедить братву – это, сказал Смерть, не ее дело.