Поверишь этому - поверишь всему - Джеймс Хедли Чейз

Я был потрясен. У меня просто в голове не укладывались масштабы бизнеса Видаля.

– Дайер просил подготовить расписание рейсов…

Харкенс поднял руку:

– Можешь не продолжать, я сам тебе их назову: Токио, Гонконг, Йоханнесбург, правильно?

Я с удивлением посмотрел на него.

– Ничего особенного. С этих самых маршрутов он начинал и в нашей конторе. Это его первая наживка. Я сделал все как нужно, но Дайер больше никогда не возвращался к этому вопросу. Когда начнется настоящая работа, он примется таскать тебя по ресторанам. Без подмасливания он и пальцем не пошевелит.

– А они хоть платежеспособны?

– Об этом можешь не беспокоиться. Видаль всегда рассчитывается в срок и до последнего цента.

– А в каком состоянии их текущие счета в банках?

– Тут тоже все в порядке. Мы запрашивали сведения об этом и остались довольны. Я даже могу прислать тебе фотокопии счетов, если хочешь.

– Спасибо, Джо, сделай это, пожалуйста.

Принесли бифштексы.

– Давай отвлечемся немного, – сказал Харкенс. – Слюнки текут, когда посмотришь на это мясо.

Некоторое время мы молча жевали, а потом он спросил:

– Давненько мы с тобой не играли в гольф, а, Клэй?

– Что ж, если тебе так хочется быть битым, то давай встретимся в воскресенье.

– Отлично. В девять. Идет?

Так как Рода по воскресеньям вставала только в полдень, у меня и после игры оставалось достаточно времени, чтобы вернуться домой и приготовить завтрак.

После кофе мы расстались. Уже садясь в машину, Харкенс сказал:

– Если тебе понадобится еще что-нибудь о Видале, позвони мне. А вообще, Клэй, откровенно говоря, мне тебя жаль.

Вернувшись в бюро, я позвонил заместителю нашего генерального директора в Майами Хэмфри Лэсингему и рассказал ему о предложении Видаля. Он, конечно, слышал об этом человеке.

– Вот уж никогда бы не подумал, что он может уйти из «Америкэн экспресс».

– Харкенс, кстати, не скрывает своей радости по этому поводу. Не нажить бы нам неприятностей с этим типом.

– Да, но двести тысяч в год! Отказаться от такой суммы? Немыслимо. Придется потерпеть. Вам, очевидно, придется увеличить штат сотрудников. Вдвоем вы теперь не управитесь, раз у вас появился такой клиент.

– Еще неизвестно, какие он поставит условия. Харкенс говорит, что с ним очень трудно работать – бесконечные рекламации, встречные иски и тому подобное.

– Поживем – увидим. Возможно, с нами они будут вести себя по-другому.

– Надо бы поспрашивать о Видале в кредитном управлении. Банки не всегда бывают в курсе дел своих клиентов.

– Если вас волнует вопрос их финансовой надежности, то это я выясню, – ответил Лэсингем и повесил трубку.

Вошла Сью и положила на мой стол смету по заявке Дайера. Все было сделано безупречно. Я продиктовал ей письмо для Дайера, в котором сообщал, что его заказ уже оформляется, и в 18.00 мы закрыли офис.

Попрощавшись со Сью, я направился в «Тренди Мисс» за Родой. Она была еще занята, и в ожидании ее мне пришлось немного поболтаться на улице. Наконец Рода вышла.

– Господи, как у меня болят ноги! – пожаловалась она.

Это я слышал каждый день.

– Тебе-то хорошо, – плакалась моя супруга. – Ты сидишь себе на стуле, а я целый Божий день бегаю.

Эту тираду я тоже пропустил мимо ушей.

– Пойдем вечером в кино? – спросил я, усаживаясь в машину.

– Я посмотрела программу – ничего интересного.

– Ты слышала когда-нибудь о Генри Видале?

– Да, его жена вчера была у нас.

– Что она собой представляет?

Рода подозрительно посмотрела на меня.

– Зачем тебе это?

– Ее муж открыл у нас счет на двести тысяч долларов в год.

Большие деньги всегда производили сильное впечатление на Роду, но она никогда не хвалила других женщин, считая, что они все недостойны ее.

– Миссис Видаль была в твоем вкусе – стройная, темноволосая, умеет одеваться. Ладно, Клэй, поторопись, а то мы попадем под дождь.

Через час Рода уже развалилась в шезлонге на балконе, потягивая мартини и перелистывая какой-то журнал.

Я расположился напротив, но, зная, что кроме тряпок ее больше ничто не интересует, разговор о Видале возобновлять не стал.

Как непохожа она была на Валерию! Та вникала во все мои дела. У нее был острый ум, высокий интеллект, и я не раз получал от нее ценные рекомендации относительно моей работы. Валерия! Шесть лет назад, когда я сменил Роя Кентона на посту управляющего отделением фирмы в Бостоне, он, прощаясь со мной в аэропорту, сказал, что больше всего сожалеет о необходимости расстаться со своей секретаршей, которая была для него образцом во всем.

Как оказалось, он не преувеличивал. Валерия Дарт заслуживала всяческих похвал. Высокая, с длинными черными волосами, большими голубыми глазами и прекрасно очерченным ртом, она была настоящей красавицей, а в работе не имела себе равных. Я влюбился в нее с первого взгляда.

Но, несмотря на наши дружеские отношения, она никогда не поощряла моих ухаживаний, даже наоборот. Мы работали вместе с 9 до 18. У нее была своя машина, и после службы она лишь очаровательно улыбалась мне, взмахивала ручкой, садилась в автомобиль и уезжала.

Я не занимал места в ее жизни. Она никогда не рассказывала о своих делах и вне работы держала меня на дистанции. А я просто заболел ею, я чувствовал, что все остальные женщины перестали для меня существовать с тех пор, как я увидел Валерию.

Как-то вечером в пятницу, месяца через три после нашей первой встречи, мне удалось пригласить ее на танцы, и там мои чувства прорвались наружу.

– Валерия, – сказал я. – Я люблю тебя. Ты не могла этого не заметить. Как ты посмотришь на предложение стать моей женой? Кроме тебя, у меня никого нет. Я уверен, что мы вместе будем счастливы. Скажи, мне есть на что надеяться?

Она положила голову на мое плечо, чтобы я не мог видеть ее лица. Так мы продолжали танцевать несколько минут, не произнося ни слова.

Наконец она подняла голову и улыбнулась мне:

– Да, Клэй, у тебя есть надежда, но сейчас мне не хотелось бы обсуждать этот вопрос.

– Значу ли что-нибудь для тебя, Валерия?

– Да, и очень много. – Она поцеловала меня в щеку. – Но не торопи меня, давай подождем чуть-чуть.

Я был так счастлив, что не спал всю ночь. На следующий день мне позвонили из управления. Вице-президент компании Райнер хотел видеть меня.

Он пожал мне руку и сразу же перешел к делу: