Мрачные дни в Саннивейле - Эмиль Коста

Эта новость почти вернула мне прежнее расположение духа. Холтон сидел, выпрямившись и держа руки перед собой. Его невозмутимая манера держаться давно вызывала раздражение – и наверняка не только у меня.

– Куда же делся ваш револьвер? – спросил я, едва сдерживаясь.

– Я выбросил его.

– Просто выбросили?

– Просто выбросил.

– Чего ради? – вмешался Уилкинс, – Много лет хранили – и вдруг…

– Я солгал следствию один раз, не хотел врать во второй, – медленно проговорил Холтон, – Не думал, что жена проболтается о револьвере… Казалось, избавиться от него будет верным решением.

– Куда вы его выбросили?

– В реку за домом. Швырнул подальше от берега. Там течение, не найти.

– Да уж, едва ли округ выделит водолаза на поиски… Но нам и того достаточно, – я поднялся с места, – Марк Холтон, вы арестованы по подозрению в убийстве Генри Шумера.

Он собрал вещи и вместе с нами зашагал к выходу. В коридоре было пусто, Джошуа не стал дожидаться конца нашей беседы под дверью. Холтон заглянул в соседний кабинет и предупредил, что сегодня уйдет пораньше Перед тем как выйти в холл я опомнился и не без удовольствия защелкнул наручники на запястьях подозреваемого.

Посетители и служащие банка, особенно брюнетка за кассой, проводили нас изумленными взглядами. Джошуа, сидевший в кресле для посетителей просто онемел при виде отца в «браслетах». В молчании мы проследовали на улицу. Уилкинс распахнул дверцу «Доджа» перед Холтоном, и тот уселся на заднее сиденье. Когда мы отъезжали от банка, я увидел в зеркале заднего вида, что сын арестованного вышел и зашагал за нами в сторону центра.

По пути подозреваемый не проронил ни слова. В участке он также молча прошел следом за дежурным в комнату для допросов. Холтон сел на стул и брезгливо оглядел помещение. В этих облезлых стенах дорогущий костюм из шерсти смотрелся нелепо, как и его хозяин. И все же, как этот нувориш ни пыжился, я заметил в глубине его глаз затаенный страх. Уилкинс закрыл дверь, и мы приступили к допросу.

– Вам лучше обо всем рассказать добровольно, – начал я, – Мы так или иначе узнаем правду. Эту нелепую версию: был револьвер и сплыл – ни один суд не примет всерьез.

– Однако так оно и было, – безразлично отозвался Холтон, – Я выбросил его в реку, нравится вам это или нет.

– Кончайте заливать, мистер, – подал голос Уилкинс, – Вы узнали, что супруга крутит роман с соседом, и потеряли голову… С кем не бывает. Но оправдание могли придумать и получше!

Хваленая выдержка подозреваемого на сей раз сыграла с ним злую шутку. Знал он об интрижке жены с Шумером или нет – догадаться было невозможно. Ни единой эмоции не отразилось на худом, гладко выбритом лице – оно осталось непроницаемым.

– Я не знал, – сказал наконец Холтон, – Впервые слышу об этом. Она сама вам призналась, что состояла в отношениях с Генри?

– Призналась, – я не удержался от дополнительного пинка под зад этому индюку, – Думаю, на это ее толкнули одиночество и скука. Сын вырос, муж не ночует дома…

– Пожалуй, здесь есть моя вина… Впрочем, как уже говорил, до этой минуты я ничего не подозревал.

– Мистер Холтон, – я уселся напротив и посмотрел ему прямо в глаза, – Факты говорят об обратном. У вас было оружие, которое вы не готовы предоставить следствию, вы поздно явились в ту ночь домой, а ваша жена состояла в любовных отношениях с жертвой. Это практически гарантированный смертный приговор. Однако его могут заменить на тюремное заключение, если вы согласитесь сотрудничать. Присяжные наверняка с сочувствием отнесутся к обманутому мужу…

– Я ничего не знал, детектив! – Холтон метнул на меня яростный взгляд, – И вам придется смириться с этим. Я не убивал Шумера, не имел ничего против него, а револьвер выбросил в реку, потому что не хотел отвечать за незаконное хранение оружия.

– Боюсь, это наименьшее из того, за что вам придется ответить.

Я вышел из комнаты, позвав с собой Уилкинса. В коридоре он буркнул:

– Веришь ему?

– Ни на секунду. Не знаю, на что этот индюк рассчитывает…

– Вот именно! За несколько дней мог придумать оправдание получше.

– Черт с ним. Запиши все это дерьмо и добавь к делу.

– Холтона в камеру?

– Пусть посидит. Может, надумает чего. Я распоряжусь, чтобы у двери выставили охрану, пока спроси его насчет адвоката.

Я пошел к дежурному. У его стойки сидел Джошуа и заметно волновался. При виде меня парень вскочил и пригладил волосы – этот красавчик имел почти те же черты лица, что у матери, но что-то неуловимое делало его больше похожим на отца.