Сицилиец - Марио Пьюзо

Дон Кроче теперь вполне оценил Тури Гильяно и был в восхищении. Настоящий молодой мафиози! Каким мощным подспорьем будет этот молодой человек!

Что же касается одной занозы, полученной доном Кроче в этом деле, то о ней он постарается забыть. Двое бандитов, освобожденных из тюрьмы в Монтелепре, попали туда с согласия и при участии дона. Но об этом можно не вспоминать — что прошло, то быльем поросло; дон забывал об обидах, если это могло отразиться на прибыли. Теперь он будет очень внимательно следить за Тури Гильяно.

А Гильяно, сидя в горах, и не подозревал о своей растущей славе. Он был всецело поглощен мыслями об укреплении власти. Главную проблему представляли тут главари бандитов Терранова и Пассатемпо. Он подробно расспросил их, как они попали к карабинерам, и пришел к заключению, что на них донесли. Они клялись, что их люди были им преданны, — ведь многие погибли в ловушке. Обдумав все это, Гильяно пришел к выводу, что их выдала мафия: мафиози прикрывали бандитов и служили у них связными. Гильяно высказал свое предположение Терранове и Пассатемпо, но те решительно отказались такому поверить. «Друзья друзей» никогда не нарушили бы священный закон omerta, который так много значил для их собственного спасения. Гильяно не настаивал. Он просто предложил им вступить в его отряд.

Он объяснил, что его цель — не просто выжить, но стать политической силой. При этом он подчеркнул, что они не грабят бедных. Более того, половина доходов отряда будет распределяться среди нуждающихся, которые живут вокруг городка Монтелепре и дальше, вплоть до пригородов Палермо. У Террановы и Пассатемпо будет у каждого по отряду, но все они подчиняются общему командованию Гильяно. И без согласия Гильяно никаких вылазок для добычи денег отряды предпринимать не станут. Они вместе будут осуществлять полный контроль над жизнью провинций, в которых расположены Палермо, город Монреале, а также городки Монтелепре, Партинико и Корлеоне. Гильяно постарался им внушить, что это они будут нападать на карабинеров, а не наоборот, и пусть теперь полевая полиция дрожит за свои шкуры. Бандиты были поражены его дерзостью.

Пассатемпо, законченный бандит, считавший в порядке вещей насилие, мелкое вымогательство и убийство пастухов, тут же стал прикидывать, какую выгоду можно извлечь из такого содружества, с тем, чтобы потом убить Гильяно и забрать его долю. Терранова, которому нравился Гильяно, да к тому же он был благодарен ему за освобождение, размышлял о том, как бы поаккуратнее направить этого талантливого молодого разбойника на более разумный путь. Гильяно же смотрел на них с легкой усмешкой, словно читал их мысли и забавлялся.

Ну а Пишотта привык к грандиозным замыслам своего давнего друга. Он верил в него. Если Тури Гильяно говорил, что может что-то сделать, Аспану Пишотта верил: так оно и будет. И сейчас он слушал.

Под лучами раннего утреннего солнца, золотившего горы, все трое как завороженные слушали Гильяно, а тот рассказывал, как они поведут борьбу за освобождение народа Сицилии, помогут бедным выбраться из нищеты и уничтожит власть мафии, аристократии и Рима. Над любым другим они лишь посмеялись бы, но они помнили и никогда уже не забудут, как капрал карабинеров приставил пистолет к голове Гильяно. И как спокойно смотрел на него Гильяно, уверенный в том, что не умрет. И как он отпустил его, когда пистолет не выстрелил. Все это говорило о том, что перед ними человек, веривший в свое бессмертие и побуждавший верить в это других.

На следующее утро Гильяно повел свою тройку — Аспану Пишотту, Пассатемпо и Терранову — вниз по тропе, на равнину возле городка Кастельветрано. Спозаранку он разведал местность. И велел всем надеть простое крестьянское платье.

Он знал, что здесь проезжают колонны грузовиков с продовольствием для рынков Палермо. Проблема состояла в том, как остановить грузовики. Они мчатся на большой скорости, чтобы проскочить налетчиков, к тому же водители могут быть вооружены.

Гильяно спрятал своих людей в кустарнике, росшем вдоль дороги неподалеку от Кастельветрано, а сам уселся на большом белом камне у всех на виду. Люди, шедшие на работы в поле, окидывали его безучастным взглядом. Они видели, что он вооружен лупарой, и спешили мимо. Интересно, думал Гильяно, узнал ли кто-нибудь его.

Он заметил на дороге большую повозку, запряженную мулом и расписанную сказочными сюжетами. Старика, сидевшего на облучке, Гильяно знал в лицо. Это был профессиональный возчик, каких полно в сельской Сицилии. Его нанимали возить бамбук из дальних деревень на завод в город. Когда-то он приезжал в Монтелепре и возил что-то для отца Гильяно. Молодой человек вышел на середину дороги. Лупару он держал в правой руке. Возчик узнал его, хотя на лице его никак не отразилось — лишь в глазах мелькнул огонек.

— Дядюшка Пеппино, — сказал Гильяно, приветствуя его по привычке, как в детстве, — сегодня нам обоим повезло. Я готов осчастливить тебя, а ты поможешь мне облегчить долю бедняков.

Он был искренне рад видеть старика.

Тот молчал, смотрел на Гильяно с каменным лицом — весь ожидание. Гильяно взобрался на телегу и сел рядом с ним. А лупару сунул в повозку.

Он изложил дядюшке Пеппино свой план — тот слушал его, не прерывая, все с тем же каменным выражением лица. Но лишь до тех пор, пока Гильяно не сказал, как собирается его осчастливить — навалить ему полную повозку продуктов с грузовиков. Тут дядюшка Пеппино хмыкнул и сказал:

— Тури Гильяно, ты всегда был славным храбрым малым. Добрым, разумным, щедрым и благожелательным. И теперь, хоть ты и стал взрослым, не изменился.

Гильяно вспомнил, что дядюшка Пеппино был из тех сицилийцев, которые издавна привыкли говорить витиевато.

— Рассчитывай на мою помощь и в этом деле, и в других. Передай привет отцу, — который должен гордиться, что у него такой сын, — заключил Пеппино.

В полдень на дороге показалась колонна грузовиков с продовольствием. На изгибе дороги, ведущей к полям Партинико, им пришлось остановиться. Путь перегораживало скопление повозок и мулов. Это придумал дядюшка Пеппино, которого слушались все возчики района.

Водитель первого грузовика загудел было и, медленно двинувшись вперед, толкнул ближайшую повозку. Человек на повозке обернулся и бросил на него такой гневный взгляд, что водитель остановил машину и терпеливо стал ждать. Он знал, что эти возчики, несмотря на свою скромную профессию, люди гордые и вспыльчивые и, если затронута их честь — к примеру, когда речь идет о преимущественном праве проезда по дороге, — могут зарезать человека и с песенкой двинуться дальше.