Сицилиец - Марио Пьюзо

Грациелла рассказала, какая герцогиня бывает красивая, когда нарядится, наденет драгоценности; она, Грациелла, — ее любимая горничная, и герцогиня отдает ей платья, которые уже не носит, когда они выходят из моды.

— Хотел бы я посмотреть на тебя в одежках твоей хозяйки. А она позволяет тебе примерять и драгоценности?

— Ну, накануне Рождества она всегда дает мне на вечер ожерелье.

Значит, решил Пишотта, на праздники драгоценности будут в доме.

— Свежий воздух — это, конечно, прекрасно, — сказал Аспану, — но когда же я смогу прийти в дом и пошалить с тобой по-настоящему?

— Только когда не будет герцога. Как только он уезжает в Палермо, нас, слуг, меньше сторожат. В будущем месяце он уедет на несколько недель, как раз перед Рождеством.

Аспану улыбнулся. Теперь, получив всю нужную ему информацию, он мог целиком предаться удовольствиям. Надо было, чтобы в будущем месяце ей захотелось увидеть его снова.

За пять дней до Рождества Гильяно, Пассатемпо, Пишотта и Терранова на запряженной мулом повозке подъехали к воротам владений Алькамо. Они были в охотничьих костюмах, в таких здесь охотятся зажиточные крестьяне: вельветовые брюки, красные шерстяные рубашки, толстые куртки, в карманы которых кладут коробки с патронами, — все это было куплено в Палермо на доходы от грузовиков с продовольствием. Путь им преградили двое стражников. Поскольку происходило это при ярком дневном свете, они не встревожились, и ружья висели у них за плечами.

Гильяно стремительно подошел к ним. Оружия при нем не было, если не считать спрятанного под грубой одеждой возчика пистолета. Он широко им улыбнулся.

— Господа, — сказал он, — меня зовут Гильяно, и я приехал пожелать вашей очаровательной герцогине доброго Рождества и попросить ее пожертвовать на бедных.

Охранники замерли от удивления, услышав имя Гильяно. И потянулись было к ружьям. Но к тому времени Пассатемпо и Терранова уже наставили на них пистолеты-автоматы. Пишотта снял с охранников оружие и отнес в повозку. Пассатемпо и Терранова остались с охранниками у ворот.

Перед дворцом находился огромный, вымощенный камнем двор. В одном его углу выводок цыплят копошился вокруг старой служанки, разбрасывавшей им зерна. За дворцом, в саду, играли четверо детей герцогини под наблюдением гувернантки в черном хлопчатом платье. Гильяно направился по дорожке к дому, рядом с ним шагал Пишотта. Его сведения оказались точными: других охранников не было. За садом находились большой огород и оливковая роща. Здесь трудились шестеро рабочих. Гильяно позвонил и, как только служанка открыла дверь, резко распахнул ее. Грациелла с недоумением уставилась на Пишотту, возникшего у парадной двери, и отступила, пропуская пришедших.

— Не пугайся, — мягко сказал ей Гильяно. — Скажи своей хозяйке, что нас прислал герцог по делу. Мне нужно поговорить с ней…

Продолжая недоумевать, Грациелла провела их в гостиную, где хозяйка читала. Герцогиня жестом отослала горничную из комнаты и, раздосадованная этим неожиданным вторжением, резко произнесла:

— Мой муж в отъезде. Чем могу быть вам полезна?

Гильяно не мог вымолвить ни слова. Настолько потрясла его красота этой комнаты. Такой он еще никогда не видел, к тому же она была круглая, а не квадратная. Огромные окна до пола затеняли золотые портьеры, потолок был как купол, расписанный херувимами. Повсюду лежали книги — на софе, на кофейных столиках, на полках вдоль стен. На стенах висели большие, писанные маслом картины в тяжелых рамах, тут и там стояли большие вазы с цветами. На столиках, как бы присевших перед массивными креслами и диванчиками, были разбросаны серебряные и золотые коробочки. В этой комнате вполне могло разместиться сто человек, а пользовалась ею всего лишь эта женщина в белом шелке. Сквозь распахнутые стеклянные двери светило солнце, лился свежий воздух, и доносились крики игравших в саду детей. Впервые Гильяно понял, какой соблазн быть богатым, ведь это деньги создали всю эту красоту, и ему не захотелось портить ее грубостью или жестокостью. Он сделает то, что должен сделать, но не оставит и царапины на всей этой прелести.

Герцогиня, терпеливо ожидавшая ответа, вдруг с изумлением увидела, какой красивый и сильный стоит перед ней человек. Жаль, подумала она, что он всего лишь крестьянин и не вращается в ее кругу, а то она охотно пофлиртовала бы с ним. Все это побудило ее сказать любезнее обычного:

— Извините, молодой человек, но если у вас дело, связанное с нашим имением, вам придется прийти в другой раз. Моего мужа нет дома.

Гильяно взглянул на нее. В нем вспыхнула злость, какая возникает у бедняка, когда богатая женщина, в силу своего богатства и положения в обществе, невольно дает понять, что она выше его. Гильяно вежливо поклонился, отметив при этом потрясающее кольцо у нее на пальце, и сказал смиренно, однако не без иронии:

— У меня дело к вам. Меня зовут Гильяно.

Однако вся ирония его смирения не произвела впечатления на герцогиню, привыкшую к рабской покорности своих слуг. Она приняла это как должное. Она была женщина образованная, интересовавшаяся книгами и музыкой и совсем не интересовавшаяся жизнью Сицилии. Она редко читала местные газеты. Поэтому она лишь вежливо ответила:

— Рада познакомиться. Мы не встречались в Палермо? Может быть, в опере?

Аспану Пишотта, которого немало веселила эта сцена, тут открыто расхохотался и не спеша направился к стеклянным дверям, намереваясь перехватить слугу, если тот появится оттуда.

Гильяно разозлил смех Пишотты, но неведение герцогини было поистине обезоруживающим, и он решительно объявил:

— Дорогая герцогиня, мы с вами никогда не встречались. Я бандит. Зовут меня Сальваторе Гильяно. Я считаю себя сицилийским защитником и явился сегодня, чтобы просить вас подарить свои драгоценности бедным, дабы они могли порадоваться рождению Христа и как следует его отпраздновать.

Герцогиня недоверчиво улыбнулась. Конечно же от этого юноши нельзя ожидать зла. Но опасность чувствовалась в воздухе, и она была заинтригована. Какой сюжет для рассказов в Палермо. И она с невинной улыбкой сказала:

— Мои бриллианты находятся в сейфах палермского банка. Все деньги, какие есть в доме, можете взять. С моего благословения.

Никто никогда не сомневался в правдивости ее слов. Даже в детстве она никогда не лгала. Сейчас это произошло впервые.

Гильяно взглянул на бриллиантовый кулон на ее шее. Он знал, что она лжет, и все равно ему не хотелось поступать так, как должно. Он кивнул Пишотте, и тот, вложив три пальца в рот, свистнул. Через минуту у стеклянных дверей появился Пассатемпо. Так мог бы выглядеть персонаж кукольного театра — коротконогий, коренастый, нескладный, с широким, злобным, изрезанным шрамами лицом. Лба у него почти не было, густые черные волосы и нависшие брови делали его похожим на гориллу. Он улыбнулся герцогине, обнажив огромные желтые зубы.

При появлении третьего бандита герцогиня наконец испугалась. Она отстегнула кулон и протянула его Гильяно.