Когда я вернусь - Татьяна Викторовна Полякова

воротам – с тем же успехом. Тогда я села на корточки, просунула руку прямо по центру, нащупала засов и не без труда подняла его вверх, высвободив одну из створок. Осторожно ее приоткрыла и попала во двор. На снегу – следы от шин, песка и грязи разнообразных оттенков. Гараж закрыт. Рядом груда дров под снегом и какие-то мешки то ли с песком, то ли с чем-то еще. Две видавшие виды железные канистры и больше ровным счетом ничего примечательного.

Я решительно направилась к двери, но и она оказалась заперта. Тогда я сняла перчатку и громко постучала кулаком. Тишина. Я повторила попытку, и тогда услышала какую-то слабую возню внутри дома, потом створка окна слева от меня со скрипом открылась, и из дома послышался недовольный мужской голос:

– Кого принесло?

Наконец, окно полностью поддалось, и из него показался хозяин, с одутловатым лицом нездорового цвета. Увидев меня, тон его мигом переменился:

– Опа, что за красота! Какими судьбами?

– Заблудилась, – ответила я первое, что пришло мне на ум, потому что вид у Кондратьева был в целом малопривлекательный, а уж его внезапная радость встречи и вовсе пугающей.

– Иду, – проговорил он, закрыл окно, и я услышала тяжелые шаги внутри дома. Пока ждала его появления, нащупала в кармане удостоверение. Владан еще давно выдал мне корочки с фотографией, в которых я гордо именовалась сотрудником детективного агентства. Не сказать чтобы мне приходилось часто их использовать – Марича, как правило, хватало с лихвой самого по себе. Однако того опыта, что у меня был, хватало, чтобы не сомневаться – редкий сознательный гражданин вчитывается в удостоверение. И вообще, если его показывает симпатичная девушка, внимание сосредоточено на ней. Наконец замок открылся и дверь распахнулась. Из дома повеяло едким тошнотворным запахом. «Что там вообще происходит?» – пронеслось у меня в голове, но помочь мне это узнать Кондратьев явно не торопился. Он переступил через порог на крыльцо и закрыл за собой дверь в дом. Я инстинктивно отступила во двор. На Игоря он был совсем не похож – обрюзгший, с огромным пузом, которое совсем не вязалось с остальным туловищем. Волосы землистого цвета взъерошены и явно давно не мыты.

– Пригласил бы вас на чай, мадам, но у меня не прибрано!

– Но пару минут мне уделите? – спросила я, вытянув в руке удостоверение.

– Об Игоряне, что ли, спрашивать собралась? – резко перешел на «ты» Кондратьев. – Так звонили ваши уже. Знать не знаю, где он, и знать не хочу!

– А как же родственные отношения?

– Да какие еще отношения? – Илья спустился с крыльца и встал напротив меня, привалившись к стене дома. Похоже, что холода он не чувствовал. На нем были странного вида полосатые штаны, вытянутый свитер и тапки на босу ногу.

– Ну вы ведь общались? Когда-то? – добавила я.

– Когда-то, может, и общались, да разошлись дорожки.

– И когда это произошло?

– Что? – поднял брови Кондратьев.

– Ну, что дорожки разошлись?

– Послушай, у него своя жизнь, у меня своя. Не такая шикарная, как у него, но я не жалуюсь. У него жена есть, вот с нее и спрашивай!

– Может быть, есть какие-то предположения, куда он мог уехать или от чего прячется?

– Были бы, рассказал бы, да только ничего я о нем не знаю. Учился, женился, а дальше уж сами разбирайтесь, что там у него происходит. У меня его нет, в дом не зову, потому что понятия имею, куда можно даму звать, а куда нет. Но если очень хочешь, заходи! – приглашающим жестом указал на дверь Кондратьев. Честно говоря, вместо желания зайти в дом возникло прямо противоположное – поскорее отсюда убраться.

– Ну что ж, спасибо за беседу. Всего доброго! – сказала я и пошла к воротам. Кондратьев так и стоял, привалившись к стене, и явно смотрел мне в спину.

Возвращаясь вдоль реки к мосту, я рассуждала о том, как бы вела себя я, будь у меня сестра или брат. Стала бы сохранять отношения с родственником во что бы то ни стало или предпочла отстраниться, если бы наши интересы или образ жизни разошлись. Признаться, мне было сложно представить себя в такой ситуации. Мало того, что я была единственным ребенком в семье, после смерти матери отец окружил меня заботой и вниманием с чрезмерным усердием. Представить рядом с собой кого-то еще мне было очень сложно.

Когда я переходила реку по мосту, увидела на том берегу знакомую фигуру. Мужичок шел по дороге, весело насвистывая. Похоже, допинг уже был куплен и подействовал на него плодотворно.

– Красавица моя, – заулыбался он мне и даже отдал честь. – Ну что, нашла дом-то? Не заплутала?

– Нашла. Скажите, а вы у него давно были?

– У Илюхи-то? – мужик почесал затылок, и лицо его обезобразилось попытками подсчета. – Да, кажись, на той неделе был!

– Он один в доме был?

– Знамо дело один, а с кем ему быть? – удивился мужик. – Баба-то у него если есть, то точно не из наших. Чай, ездит к ней куда, машина-то есть! Но ты не думай, может, и нет бабы, это я так, к слову! Ты-то вон какая красавица! Неужели это, влюбилась?

– Почти. А Игорь, брат его, давно тут был?

– Так что же ты Илюху-то не спросила? – удивился мой веселеющий на глазах собеседник. – Я давно не видел, но память у меня, того – капут моей памяти!

– А вы не знаете, чем у него так в доме воняет?

– Может, варит что?

– Может, и варит, – ответила я, а про себя добавила: «Но явно не щи».

Попрощалась со своим новым знакомым и поспешила к машине. За то время, что я провела в деревне, она успела остыть. Я завела мотор и включила печку на полную. Прежде чем отправиться в город, набрала номер Валерки:

– Что на ужин купить? – спросила я.

– Приглашаю тебя в ресторан, милая!

– Есть повод?

– Суббота – чем не повод? К тому же адрес уже у меня. Отправил ребят прокатиться к родителям Кристины. Думаю, скоро нас ждет радостное воссоединение.

– Вот после него и отужинаем по-царски, – усмехнулась