Черная вдова - Анатолий Безуглов

Семён Матвеевич был уже на крепком льду. Он что-то крикнул, показывая на полынью. А вот дальнейшее никак не укладывалось в голове: Ярцев-старший сбросил тулуп и… нырнул в чёрную дыру.

— Куда! — вырвалось у Глеба. — Ты с ума сошёл! Зачем?! — Но было уже поздно.

Они остановились метрах в двух от полыньи, не отрывая от неё глаз. Дик метался вокруг кромки изломанного льда и лаял.

— Что случилось? — донёсся голос Вербицкого.

Он пробирался к ним, падая и поднимаясь снова. Но Глебу и Вике было не до него. Они напряжённо вглядывались в тёмную воду, на которой плавали куски льда.

Проходили секунды, минуты, а Семён Матвеевич не появлялся.

Ожидание становилось нестерпимым. Глеб вдруг понял, надо что-то предпринимать, и как можно скорее…

— Вы что же… — тяжело отдуваясь, добрался до них Вербицкий и буквально повис на дочери. — Бросили… меня… одного…

— Не видите? — закричал Глеб, показывая на полынью. — Отец там! — И метнулся к «Ладе», бросив на ходу: — Трос надо, трос!

Он не помнил, как добрался до машины, как добежал назад с тросом для буксировки. Вернувшись, Глеб увидел стоящих на том же самом месте Вику и её отца. Оба были как в столбняке. Смотрели и ждали… Вдруг Дик сел на снег, задрал морду и завыл.

И тут до Глеба дошёл весь ужас случившегося. Он понял, что отец уже не вынырнет из этой тёмной холодной воды.

— В деревню! — принял он решение. — Скорее!

Онемевшая Вика закивала, размазывая по лицу текущие без остановки слезы. Глеб подхватил её отца, почему-то испугавшись, как бы он тоже не угодил в полынью, и потащил к «Ладе». Николай Николаевич не сопротивлялся. Дик, переставший выть, понуро плёлся рядом.

«Почему он снова полез в воду? Почему? — билось в голове у Глеба. — И откуда взялась эта проклятая полынья?.. Господи, ведь и мы могли угодить в неё!»

От этой мысли у него между лопаток пробежал холодок.

Запихнув Вербицкого, которого все ещё шатало не то спьяну, не то от переживаемого, на заднее сиденье, куда уже запрыгнул Дик, Глеб сел за руль. Как только за Викой захлопнулась дверца, он завёл двигатель и развернул машину. Берег был пологий, но «Лада» буксовала, с трудом преодолевая метр за метром, пока наконец не выбралась на дорогу. И тут Ярцев поддал газу.

Летели назад выхваченные светом фар стволы деревьев, машину то и дело заносило на поворотах, но Глеб не сбавлял скорость. Разболелась голова. Он вдруг вспомнил разговор о тулупах, древнегреческой трагедии.

«Накликал-таки я беду, — подумал он. — Вот и сыграли трагедию. По-русски».

— Мы куда? — донёсся с заднего сиденья хриплый слабый голос Вербицкого.

— В совхозную контору. Надо же сообщить!.. В милицию, «скорую»…

Николай Николаевич промычал что-то нечленораздельное.

«Лада» выскочила на главную улицу посёлка. Во всех домах светились окна, играли разноцветными огнями ёлки. Но особенно нарядно выглядела площадь перед дирекцией совхоза. На здании мерцали огромные буквы «С наступающим Новым годом!». Высокая лесная красавица сверкала игрушками и золотой канителью. На ней вспыхивали, пробегая от низа до верха, зеленые, красные, синие и жёлтые огни. Вокруг ёлки веселилась молодёжь. Было много ряженых. Из невидимого репродуктора гремела зажигательная музыка.

Глеб остановился, заглушил мотор, открыл дверцу и опустил на землю ногу.

— Ты скоро? — жалобным голосом спросил Вербицкий.

— Не знаю, — сказал Глеб, потому что действительно сам пока не знал, к кому идти, кого искать, и попросил: — Николай Николаевич, до батиного дома сто метров… Вы идите с Викой… Скажите Злате Леонидовне… А я… Словом, как только сделаю все, что надо, приеду.

— Хорошо, хорошо, — согласился Вербицкий.

— Найдёте? — обратился Глеб к Вике, не очень полагаясь на её хмельного отца.

Девушка закивала. Покинули машину все, включая Дика. Вербицкие с собакой направились в переулок, а Глеб пошёл сквозь веселящийся хоровод сельчан, вспомнив, что рядом с дирекцией живёт председатель исполкома сельского Совета. Они с отцом как-то заходили к ней. Властная пожилая женщина с орденской планкой на платье. Звали председателя Надеждой, а отчество Глеб не запомнил.

Кто-то выстрелил в него из хлопушки, обсыпав разноцветным конфетти. Глядя на радостные, раскрасневшиеся лица, Глеб вдруг отчётливо представил себе безжизненное тело отца там, на дне холодного озера. Ему нестерпимо захотелось куда-то убежать, спрятаться, как он делал это в детстве, столкнувшись с какой-нибудь бедой.

Девушка в маске лукавой лисички схватила его за руку, крутанула в танце. Глеб вырвался и побежал.

«Какой-то кошмар!» — мелькнуло у него в раскалывающейся от боли голове.

Он завернул за угол здания дирекции, торкнулся в знакомую калитку. Она была не заперта. Большой сруб с узорчатыми наличниками и коньком на крыше тоже горел всеми окнами. Глеб поднялся на крыльцо, постучал в двери.

Открыла хозяйка. В торжественном платье и фартуке. Через отворённую в комнату дверь был виден праздничный стол с гостями. Пахло пирогами, винегретом, солениями.

— Ещё гость, — приветливо произнесла председатель, вглядываясь близорукими глазами в Глеба. И, узнав, обрадовалась. — А, сынок Семена Матвеевича!.. Ну, с праздником! Проходите…

— С праздником, — машинально ответил Глеб и поспешно сказал: — Понимаете, отец… В общем…

— Ну, что отец? — нетерпеливо произнесла хозяйка.

— Утонул, — выдохнул Глеб.

— Как? — вырвалось у женщины. — Где?

— На озере… В машине… Под лёд.

— Постой, постой, — властно приказала хозяйка, — зайди-ка. — А в комнату, где загремела музыка, крикнула: — Тише там!

Глеб зашёл в сени, сбивчиво рассказал о случившемся.

— По озеру? На машине?! — всплеснула руками председатель исполкома. — Как же так? Ведь там лёд вырубают для совхозного холодильника и частных погребов!.. Он же сам место указал… Как же это?!

Из комнаты вышел встревоженный мужчина.

— Ты чего, Егоровна, шумишь? — спросил он.

— Ой, горе, горе! — заплакала Надежда Егоровна. — Семён Матвеевич в прорубь угодил! — Забыв снять фартук, она накинула шубу, вязаный платок и толкнула входную дверь, бросив на ходу: — Не ждите меня, Кузьма…

Здание исполкома находилось через два дома. Там Надежда Егоровна засела за телефон.

А в это время Вербицкий с дочерью нерешительно топтались у входа в ярцевский особняк. Тяжкое бремя выпало на их долю — сообщить Злате Леонидовне о смерти мужа. Какие слова найти, как подготовить?..

Наконец решились, вошли.

Их встретил запах ванили, корицы, жарившегося в духовке мяса с чесноком и специями.