Прогноз гадостей на завтра - Дарья Донцова

– Мы тут частенько сталкиваемся с просьбами отвернуть отмужа любовницу, – улыбнулась Оля, – ну из десяти посетительниц восемьоб этом просят. Не поверите, какие потом благодарности пишут, цветы несут,конфеты, ну и рекламируют нас, конечно, среди знакомых.

– И как вы такое проделываете? – заинтересовалась я.

– Да женщины сами во всем виноваты, – вздохнулаОля, – выйдут замуж и думают, что теперь вторая половина от них никуда неденется. Вот и начинают шляться по дому в грязном халате, с мордой, намазанноймайонезом… А мы даем бутылочку с настойкой, велим каждое утро капатьблаговерному в чай и обещаем через два месяца полнейший успех, но… Присоблюдении некоторых условий. В течение этого срока нужно всегда быть дома приполном параде, с улыбкой на губах. Вечером на столе должен стоять ужин, а впостель следует ложиться в кружевном белье, никаких бигуди, масок и рваныхфутболок… А главное, полное отсутствие скандалов, вслух произносить имясоперницы нельзя. Кстати, мы и мужа велим звать как-нибудь по-иному: котик,зайчик… Ну и что? Настойка дорогая, а мы предупреждаем: нарушите условия,пеняйте на себя, деньги не возвращаются… И не поверите, успех практическистопроцентный, так что мы честно отрабатываем гонорар.

– Ладно, – прервала я ее, – с салоном понятно, нозачем вы любовницей Эдика представлялись?

– Брат попросил.

– Почему?

– У него роман разгорелся с одной дамой, у которой муж такойчеловек! Узнай этот Виктор об измене супруги, убил бы и ее, и Эдика! Вот он ипридумал, что я его любовница, ревнивая, скандальная и отвратительная. Народ натусовках не знал, что мы брат и сестра.

Действие разворачивалось по стандартной схеме. Вместеприезжали на какое-нибудь сборище, куда частенько приглашался и муж настоящейлюбовницы. Эдик и Эфигения демонстрировали «любовные» отношения, потомраздавался звонок на мобильный Малевича, и он с досадой сообщал: «Черт, Гемазвонит, извини, дорогая».

Эфигения устраивала дикий скандал, била посуду, официантыиспуганно бежали за валерьянкой. Малевич быстро совал халдеям сто долларов иуносился, покинутая «любовница», подебоширив еще чуть-чуть, преспокойненькоудалялась по своим делам. После десятка подобных сцен люди стали поговаривать:«Бедный Эдик, такой приятный, интеллигентный, ну что его на стерв тянет».

– Муж Эдькиной любовницы, – усмехнулась Ольга, –жалел его, все вздыхал: «Брось вздорную бабенку, найди другую».

– В конторе-то окна зачем били?

– Ну это в самом начале «романа» произошло, – хмыкнулаОльга, – вы знаете, чем они на кладбище занимались? Ну, про животных?

– Да.

– Так вот, у Виктора дог умер, и он привез его кремировать,только урну не в колумбарии захоронить решил, а у себя во дворе, в загородномдоме. Вот Эдька и попросил: «В три часа Виктор явится прах забирать, давайподъезжай со скандалом».

Они устроили настоящий спектакль. Эфигения швыряласьосколками кирпичей, Эдик обнимал ее потом в кабинете, успокаивал, отправилдомой… Виктор только головой качал.

«Как только терпишь такую стерву?»

«Люблю я ее, – серьезно отвечал Малевич, – прямосохну, хоть она действительно хулиганка!»

В общем, заморочили мужику голову капитально. И никакихподозрений насчет своей супруги и Эдика у Виктора не возникало.

– А не боялись, что Гема вас на чистую воду выведет?

– Да как? Безобразничала цыганка Эфигения, а не ОльгаМалевич, с которой Гема, кстати, так ни разу и не встретилась. Меня в гриме быи родная мать не узнала!

– Фамилию этого Виктора мне подскажи!

Ольга замялась.

– Может, не надо?

– Давай говори, – велела я.

– Только вы там поосторожней, он и жену убить может.

– Ну, кто это?

– Виктор Климович Подольский, его еще в газетах Бешенымзовут.

Я почувствовала легкий ужас. Да уж, такой ни перед чем неостановится.