Кабинет доктора Ленга - Линкольн Чайлд

– Я только задам вопрос, и все. Когда мы были на месте убийства, я обратил внимание, что вы и капитан Лапойнт не очень хотите подниматься туда, откуда стрелял убийца. Интересно – почему?

Она понизила голос:

– Как вы могли заметить, капитан не совсем здоров.

– Но вы-то здоровы.

– Я решила остаться с ним, чтобы ему не было так неловко.

Колдмун пристально посмотрел ей в глаза:

– А настоящая причина?

– Это так важно?

– Да.

У нее забегали глаза.

– Вы ведь лакота, правильно?

– Точно.

Колдмун решил не говорить, что он наполовину итальянец.

– Дело вот в чем… Видели эти пещеры там, наверху? Это древние захоронения. Подняться туда было бы… неуважительно.

– Понятно. – Он и вправду все понял, совершенно отчетливо. – Неуважительно и, может быть, даже опасно.

Она кивнула.

– Почему же Раннинг поднялся туда, чтобы застрелить Туигла?

– Многим лакота в наше время плевать на традиции.

– Но ведь Раннинг как раз известен тем, что уважает традиции?

Уилкокс пожала плечами.

– Благодарю вас, – кивнул Колдмун.

Он вернулся к машине. Поджидавший его Полонья выразительно показал на часы. Колдмун завел мотор, но не тронулся с места.

– Ну а теперь что ты думаешь? – спросил он у Полоньи, обернувшись.

– То же, что и раньше. Виновен, ясен черт.

– Точно? Давай рассмотрим факты. Во-первых, винтовка спрятана так, будто ее подбросили. Во-вторых, мы теперь знаем, почему Раннинг не сообщил, что ее украли. В-третьих, убийца беспечно оставил пулю на месте преступления, но позаботился о том, чтобы протереть оружие и неиспользованные патроны. В-четвертых, Раннинг уважает традиции, но, похоже, ничуть не боится разгневать духов, устроив засаду там, где они обитают. В-пятых, у Туигла были деньги и он собирался вернуть долг.

Он договорил, и в машине повисла тишина. Наконец Полонья ответил усталым голосом:

– Во-первых, преступники всегда тупят, когда нужно скрыть улики. Во-вторых, у нас есть только слова Раннинга и нет уверенности в том, что это правда. В-третьих, еще раз повторяю, преступники часто совершают глупости. В-четвертых, если человек задумал убийство, он уже рискует разгневать духов. И в-пятых, даже если у Туигла были деньги, что с того? Многие из тех, кто при деньгах, морочат голову кредиторам, обещая скоро заплатить. Кроме того, мы их так и не увидели. Жена Туигла только сказала, что они в сейфе. Нужно было попросить ее открыть сейф.

Колдмуна слегка озадачили эти разумные возражения. Он покраснел при мысли о том, что не попросил открыть сейф. Это было глупо.

– А теперь вернемся к началу, – продолжил Полонья. – Если Раннинг этого не делал, кто же тогда? У кого был мотив? Нет ни одного свидетельства, что кто-либо другой причастен к этому убийству, и жена Туигла сказала, что у него не было врагов. Еще одно: очевидно, что убийца хорошо знаком с жизнью здешних обитателей. Знал, где и когда Туигл будет собирать камни. Он нашел удобное место и дождался удобного момента. Это ясно указывает на Раннинга. И как ты себе это представляешь? Кто-то посторонний украл винтовку, сделал свое дело и подбросил оружие Раннингу? И все это в индейской резервации, где любой чужак, особенно белый, заметен, как бельмо на глазу? Ты говоришь о сложной, хорошо спланированной операции – задуманной лишь для того, чтобы убить безобидного индейца, у которого не было врагов.

Колдмун покачал головой:

– И все-таки…

Полонья вполголоса выругался.

– Послушай, Колдмун, не пора ли смириться с тем, что мы раскрыли дело? Давай покончим с этим и выпьем пива.

– Ты забыл, что мы в резервации. Ближайшее пиво в пятидесяти милях отсюда.

– Черт!

Колдмун надавил на газ. В чем-то он готов был согласиться с Полоньей, даже во многом, но сомнения все же оставались, и он не мог от них отмахнуться. Они выехали с полицейской парковки на дорогу к отелю.

– Это Музей лакота, – сказал Колдмун, когда они проезжали мимо приземистого здания. Притормозив, он включил сигнал поворота.

– Что ты делаешь? – спросил Полонья.

– Хочу взглянуть на трубки Туигла. Его жена говорила, что они выставлены здесь.

– Зачем?

На самом деле Колдмун не мог придумать убедительной причины.

Полонья шумно застонал:

– Похоже, я угодил в ад.

– Дай мне пятнадцать минут.

Колдмун остановил машину, и они направились к невзрачному зданию. Вход был свободным, волонтер на стойке регистрации объяснил, что трубки Туигла выставлены в заднем зале. Все остальное в музее было подлинным.

Колдмун сразу отметил про себя, что они с Полоньей – единственные посетители. Место оказалось удивительно красивым. Искусное освещение, поразительные, чтобы не сказать невероятные, экспонаты. Рубахи для Пляски духов[48], затейливые вышивки из бисера и игл дикобраза, головные уборы, уникальные альбомы с рисунками, раскрашенные, набитые душистыми травами черепа бизонов для Пляски солнца…[49] Ошеломляющее богатство.

Глядя на сокровища прошлого, Колдмун вдруг ощутил острую боль, словно в сердце вонзили кинжал. Здесь за стеклом хранились останки богатой культуры, угасающий отблеск некогда яркого сияния. Он подумал обо всем, что отняли у этих людей, – об их культуре, их земле – и мысленно сопоставил это с нынешней жизнью лакота в дешевых сборных домах, внутри захудалой резервации.

Колдмун почти пожалел, что пришел сюда. Что взбрело ему в голову? Добравшись до заднего зала, он осмотрел витрину с изделиями Туигла. Великолепная, тонкая работа настоящего художника. Но что надеялся увидеть здесь Колдмун? Он покачал головой, удивляясь собственной блажи. Может, Полонья все-таки прав и Раннинг виновен в убийстве?

По пути к выходу Колдмун остановился у огромной витрины в центре зала. Там был выставлен один-единственный экспонат, превосходно освещенный, – знаменитая трубка мира Сидящего Быка[50]. Колдмун мгновенно узнал ее – та самая трубка с витым черенком, что бросалась в глаза на фотографии вождя лакота. Рядом висело увеличенное фото Сидящего Быка. Он смотрел в объектив, и лицо его было исполнено печали: лицо человека, ставшего свидетелем разрушения привычного образа жизни его народа.

Колдмун пригляделся к легендарной трубке с деревянным черенком, увешанной бусами и пучками орлиных перьев, с длинной полированной чашкой из трубочного камня. Недавно он уже видел десятки треснувших или несовершенных предметов точно такой же формы, брошенных в кучу мусора позади мастерской Туигла вместе с недоделанными деревянными черенками, тоже витыми.

Туигл не создавал копии разных трубок мира, известных в былые времена, он воспроизводил только эту.

Колдмун застыл на месте, пораженный пришедшей в голову мыслью. Неужели такое возможно?

Он достал мобильный телефон и прямо через стекло сделал несколько снимков трубки отовсюду, куда смог пробраться. Покончив с этим, он оглянулся, ища глазами Полонью. Тот стоял у дальней стены, разглядывая украшенные