Тонущая женщина - Робин Хардинг

Вот тогда я с ним и познакомилась. Делая приседания, услышала за спиной мужской голос.

– Колени должны быть раздвинуты, – произнес он, критикуя меня.

Я бросила на пол двадцатифунтовую гантель, которую держала у груди, и повернулась на голос.

– Вы кто такой?

– Джесси. Здешний тренер.

– Мне не нужен тренер, – сердито бросила я.

– Я и не напрашиваюсь. – Наши взгляды встретились. Глаза у него были золотистые. Как у льва. – Просто не хочу, чтобы вы причинили себе вред.

Откуда ему было знать, что каждый день я подвергаюсь насилию – физическому, психологическому и эмоциональному? Или что его слова пробили брешь в моей броне и вызвали к нему доверие? Я позволила ему скорректировать мою позу. Он делал это профессионально, прикасаясь ко мне крайне аккуратно и деликатно. Но его прикосновения волновали.

Во время моего следующего визита в тренажерный зал он пригласил меня выпить кофе.

– Я замужем, – отказалась я.

– Я приглашаю только на кофе, – насмешливо улыбнулся он. – Заодно обсудим ваши занятия.

– Не могу.

Но между нами возникло взаимное влечение, которое невозможно было игнорировать, и вскоре я ему открылась. Сказала, что нахожусь под постоянным наблюдением. Что муж приставил ко мне охранника – якобы для моей безопасности, – и тот постоянно следует за мной по пятам. Джесси нашел выход. Его «Ауди» припарковано на стоянке для персонала за зданием фитнес-клуба. Мы выйдем через черный ход и уедем вместе. Пока мой «Мерседес» стоит на парковке перед залом, мне ничего не грозит.

Мы поехали в его квартиру, где обстановка была по-мужски спартанской, будто он жил там совсем недолго. Квартира располагалась на цокольном этаже, зарешеченные окна выходили в переулок. В сущности, это были трущобы, но мне казалось, что я попала в рай. Там я и объяснила Джесси характер и динамику наших супружеских отношений господина и рабыни. Мне было стыдно, неловко, я не знала куда девать глаза, но меня словно прорвало: рассказывая, я захлебывалась словами. Джесси слушал с состраданием и жалостью на лице. Потом коснулся моей щеки, и этот жест даровал мне утешение. А когда он поцеловал меня – с любовью, – я и вовсе растаяла, совершенно не чувствуя себя грешницей. Мне казалось, что так и должно быть.

Наш роман развивался стремительно. Я изголодалась по нежности, ласке, по нормальному старомодному сексу. Три-пять раз в неделю я приезжала в фитнес-клуб, выполняла несколько упражнений с отягощением, а потом мы покидали тренажерный зал через черный ход и садились в его «Ауди». Пока мчались к его дому, я сидела пригнувшись, пряча лицо за волосами, и улыбалась в предвкушении приятных мгновений. И мне было все равно, что наши отношения до невозможности банальны.

Едва переступив порог его квартиры и закрыв дверь, мы начинали срывать друг с друга одежду. Порой даже до кровати не добирались – совокуплялись прямо на паркете у входа. Казалось бы, такой исступленный, почти животный секс унижает человеческое достоинство, но я чувствовала себя чистой и прекрасной.

– Мне кажется, я тебя люблю, – призналась я ему как-то после особенно страстной близости. Я торопила события, у меня от страха сводило живот. Вдруг своим признанием я отпугну его? Он сочтет меня жалкой, сумасшедшей, сексуально озабоченной. Но Джесси привлек меня к себе и сказал:

– Я тоже тебя люблю.

Меня захлестнула волна облегчения.

– Как бы я хотела, чтобы мы были вместе. Чтобы мне не нужно было возвращаться к мужу.

– Так оставайся.

– Не могу. – Я подняла голову, глядя ему в лицо. – Он найдет меня. Найдет нас.

– И что? Что он сделает?

– Убьет меня. И тебя. Маму мою вышвырнет на улицу. Он – опасный человек.

Должно быть, Джесси услышал страх в моем голосе и понял, что я не преувеличиваю. Он не спросил, каким образом Бенджамин нас уничтожит. Поверил мне на слово.

– Ты должна исчезнуть, – тихо произнес он.

– Как ты себе это представляешь? – усмехнулась я. Но он не ответил. Тогда не ответил.

Где-то через месяц после начала нашего романа я не выдержала. В то утро Бенджамин был особенно жесток, и я была доведена до отчаяния, подавлена, с ужасом думала о возвращении домой. Мы лежали на двуспальной кровати Джесси, моя голова покоилась на его мускулистой груди, на которую стекали слезы.

– Не знаю, сколько еще смогу терпеть.

– Я думал об этом, – ровным голосом произнес он. – Может, тебе все-таки удастся уйти от него.

– Я же сказала: он меня убьет, – быстро возразила я.

– Не убьет, если ты уже будешь «мертва».

Его предложение шокировало, но не так сильно, как должно бы. Он подал идею, от которой отмахнуться я уже не могла.

– Я не могу бросить маму, – упиралась я.

– Так ведь Бенджамин все равно не позволяет тебе видеться с ней.

Муж запретил мне навещать маму, заявив, что это пустая трата времени. Его раздражало, что зачастую из лечебницы я возвращалась расстроенной и мрачной. Она живет в комфортных условиях, о ней хорошо заботятся, указывал он. Мое присутствие там бессмысленно: мама меня уже не узнает. Но я чувствовала, что в глубине души она знает, что я рядом. Что я ее дочь. Что я ее люблю.

– И он обязан содержать ее. Даже если ты умрешь, верно?

Я об этом позаботилась.

– Да. Если я умру, пока состою с ним в браке.

– Разве твоя мама не желала бы, чтобы ты не страдала? И была счастлива? – не унимался Джесси.

– И как ты это себе представляешь? – тихо, но с любопытством спросила я.

– Допустим, ты случайно «утонула». – Он приподнялся на локте. – Здесь на побережье люди постоянно исчезают. Волны. Обломки, о которые можно так разбиться, что места мокрого не останется. Акулы.

– Суицид, – заявила я. – Пусть Бенджамин думает, будто это он довел меня до самоубийства. Пусть ему будет стыдно.

– Конечно. – Золотистые глаза Джесси были непроницаемы. – Это осуществимо.

Слезы подступили к горлу от избытка чувств – благодарности, надежды, любви.

– Неужели я и впрямь смогу обрести свободу?

– Хейзел, я больше всего на свете хочу быть с тобой. – Джесси протянул ко мне руку, сильными пальцами обхватил мой подбородок. – Я все устрою.

Глава 27

Мы выбрали дату: вторник в первых числах апреля. Рано утром