Искатель,1994 №2 - Дональд Уэстлейк

— О! — только и смог ответить я.

— И если мы найдем его, поблизости, вероятно, будут ошиваться и Траск со Слейдом.

— Не вездесущи же они, — возразил я, хотя уже не был в этом уверен.

— А им и не надо быть везде. Достаточно оказаться там, где будешь ты.

— Все равно больше делать нечего. Теперь мне надо повидаться с Махоуни, другого не дано.

— Ну что ж, прекрасно. Ты командир. Ага, вот и Большая Центральная.

Большая Центральная представляет собой бульвар и идет вдоль парка. Хло направила могучий «паккард» в объезд, сделала длинный крюк и вывела его через развязку на магистраль, где мы влились в ночной поток машин, едущих в город.

Хло забыла затронуть один вопрос, над которым я давно ломал голову: как нам отыскать Патрика Махоуни. Он был полицейским, вот и все, что я о нем знал. Махоуни мог оказаться патрульным в мундире или сыщиком в штатском платье, мог сидеть в любом районном участке или работать как представитель главного управления на Центральной улице в Манхэттене.

Хотя, если подумать, много шансов было за то, что он вовсе не мелкая полицейская сошка. Патрульный в мундире, топающий по участку, вряд ли потянет на роль «связника», как выразился Гросс, между мафией и управлением полиции. Мне представлялось вероятным, что Махоуни — какой-нибудь начальник, и искать его следует на Центральной улице.

Трудность заключалась в том, чтобы выяснить все наверняка.

Нас обогнала патрульная машина, значительно превысившая допустимую скорость, и я задумчиво посмотрел ей вслед, жалея, что мы не можем просто догнать ее, остановить и спросить полицейского за рулем, кто такой Патрик Махоуни и как его…

Ага!

— Ага! — сказал я вслух.

Хло вздрогнула, и «паккард» вынесло на соседнюю полосу.

— Не надо так! — попросила она.

— Канарси, — проговорил я. — К черту Манхэттен, рули в Канарси.

— Канарси? Ты шутишь?

— Нет, не шучу. Езжай в Канарси.

— Да не найду я этот твой Канарси, даже если мне будет помогать отряд бойскаутов.

— Я найду. Тормози, я сяду за руль.

— Ты уверен, что сумеешь вести такую машину?

В ее устах это прозвучало как оскорбление, но я не стал обижаться, а просто сказал:

— Да. Сворачивай на обочину.

Хло свернула, и мы поменялись местами; я обежал капот машины, а Хло просто передвинулась по сиденью. Сев за руль, я тотчас почувствовал себя солдатом третьей армии Паттона. Танковой, как вы знаете.

Вести эту машину было истинным блаженством. Как будто сидишь с рулем в руках на огромном старинном диване, обтянутом мохером и напичканном маленькими, щедро смазанными подшипниками. Я впервые в жизни пожалел, что не курю сигары. Понятное дело, почему все считают, что гангстеры и маленькие старушки имеют пристрастие к таким машинам. Гангстеру они придают уверенность и ощущение силы, которое не испытаешь в «кадиллаке», почти неотличимом от какого-нибудь ничтожного «шевроле» мелкого жулика. А старушка с умеренно усохшей попой надолго сохранит румянец цветущей юности при условии, что будет проводить побольше времени за рулем такой тачки.

— Неудивительно, что мы удрали от тех парней, — сказал я, когда мы бодро покатили вперед. — Эта машина слишком исполнена чувства собственного достоинства, чтобы позволить догнать себя какой-то четырехглазой жестянке с клеенчатыми сиденьями.

— Благодарю, — отозвалась Хло.

— Ну, и водитель, конечно, не подкачал, — заверил я ее. Правда, только из вежливости.

Я заметил патрульного Циккатту, когда он шагал по Восточной 101-й улице, жонглируя своей дубинкой. Сегодня это у него не очень получалось, поэтому я сначала услышал, а уж потом увидел его.

Сперва: «тр-рах!» А после этого: «Тьфу, черт!»

Вот так.

Мы уже четверть часа колесили по округе, продвигаясь очень медленно, с опущенными стеклами. Время близилось к полуночи, и весь Канарси по обыкновению будто вымер. Мои конкуренты — два других окрестных бара — еще не закрылись, но если в них не спали, то уж, во всяком случае, позевывали. Мой собственный бар «Я НЕ…», разумеется, являл собой сонное царство. Странное чувство охватило меня, когда я проехал мимо и увидел его покинутым и запертым на замок. Как же мне хотелось вылезти из машины, открыть двери, включить яркий свет и телевизор, надеть передник и, даст Бог, перемолвиться словечком с одним-двумя посетителями. Если, конечно, они заглянут ко мне.

Сегодня ночью, мигом вспомнил я, должны показывать «Смертельный поцелуй», где Виктор Мэтчер хочет жить честно, но Ричард Уиндмарк ему не дает и сталкивает с лестницы старуху в инвалидном кресле. А совсем поздно пойдет «Примите подарочек» — старая комедия с Филдзом, в которой Филдз покупает апельсиновую рощу в Калифорнии. Сколько же прекрасных передач я пропущу, а все потому, что где-то кто-то совершил дурацкую ошибку.

Ну, ладно. Короче, мы колесили по округе минут пятнадцать, прежде чем «тр-рах!» и «Тьфу, черт!» помогли мне обнаружить патрульного Циккатту. Я высунул в окно голову и как мог тихо позвал:

— Эй!

— А?

Я увидел, как Циккатта стоит на тротуаре, в темноте на полпути между двумя фонарями, и, согнувшись, поднимает свою дубинку. Оставаясь в согнутом состоянии, он принялся озираться по сторонам, будто вершил обряд какой-то неведомой веры. На самом деле Циккатта просто хотел узнать, кто его окликнул.

— Я здесь, — сказал я, — Чарли Пул.

Я уже успел остановить «паккард» у левого тротуара, рядом с Циккаттой. Патрульный посмотрел в мою сторону, в конце концов увидел меня, узнал и воскликнул:

— О! Это ты, Чарли.

Он поднял дубинку, разогнулся и подошел к машине.

— Купил, что ли?

— Что? Ах, вы о машине. Нет, просто одолжил.

— Я заметил, твое заведение закрыто. Думал, ты захворал или еще что.

— У меня были дела, — ответил я, — Сейчас не могу об атом говорить. Не обижайтесь.

— Какие обиды! Почему я должен совать нос в твои личные дела? — С этими словами он опять наклонился и одарил улыбкой Хло, чуть приподняв форменную фуражку. — Добрый вечер.

Хло улыбнулась в ответ, кивнула и сказала:

— Добрый вечер.

— Патрульный Циккатта, — проговорил я, хотя мне было вовсе не до церемоний. — А это… Хло… Э-э-э…

— Шапиро, — сказала она.

— Шапиро, — повторил я. — Хло Шапиро. Хло, это патрульный Циккатта.

— Как поживаете? — одновременно осведомились они.

Я уже начинал терять терпение. Дело грозило дойти до чаепития с шоколадным печеньем.

— Патрульный Циккатта, я хочу вас кое о чем спросить, — сказал я.

— Разумеется, Чарли. Что такое?

— По секрету. И я не могу сказать вам, почему спрашиваю.

Он взялся левой рукой за пряжку ремня, хотя мне показалось, что